Он не помнит, кто из них сделал последний шаг. Он лишь чувствует, как его руки сами находят ее талию, притягивая ее к себе и перемещаются на спину, а ее ладони ложатся ему на грудь. Он прижимается лбом к ее лбу, закрывая глаза, и наконец-то, наконец-то позволяет себе почувствовать то, что так долго подавлял.

― Значит... ты моя? — шепчет он, и в его голосе — остатки неуверенности и робкая, почти немыслимая надежда.

― Да. — Ее ответ — лишь легкий выдох, но для него он звучит громче и весомее любого королевского указа. — Я твоя.

Сайрен замирает. Весь мир сужается до ее лица: до приоткрытых губ и глаз, сияющих в полумраке.

Он медленно наклоняется, давая ей возможность отойти. Его рука на ее спине слегка дрожит. Сквозь ткань платья он чувствует учащенное биение ее сердца — оно стучит в такт его собственному.

Их губы встречаются.

Сначала это просто легкое прикосновение, теплое и неуверенное. Он не торопится. Он вдыхает ее запах — легкий аромат ванили и чего-то цветочного, что в первый же день вскружило ему голову, да только он сопротивлялся, как мог.

Мирина отвечает ему с той же нежностью. Ее пальцы осторожно касаются его волос. Внутри него что-то тает. Ледяная стена вокруг сердца, которую он годами выстраивал, наконец, поддается и рушится. С грохотом, пылью ― все как должно быть. И теперь внутри него ― тот самый свет, который он так долго отрицал.

Боль, стыд, страх, неуверенность ― все отошло на второй план, а то и вообще исчезло. Есть только Мирина и он. А еще ― Илай. Это их маленький мир. Что еще нужно?

Эпилог

Год спустя

Сайрен стоит на пороге своей — нет, их — спальни и не может насмотреться. Мирина сидит в кресле у камина, читая вслух старую сказку о летающих драконах и храбрых эльфах. Рядом с ней на полу, на пушистом коврике, сидит Илай. Мальчик за год вытянулся, щеки порозовели, а еще он недавно пошел в частную школу для эльфов и оказался лучшим в классе.

— ...и дракон опустился рядом с эльфийкой на одно колено, — читает Мирина своим мягким, мелодичным голосом, — и сказал: «Мой дом там, где ты».

Сайрен улыбается. Эта сказку будто написали они сами ― долгими зимними вечерами. Он больше не ищет способов «обезвредить» дядину магию. Он нашел кое-что получше — принять ее, как данность, и наслаждаться рядом с теми, кого он по праву считает своей семьей.

Он подходит ближе. Илай замечает его и с радостным возгласом «Папа!» бросается к нему. Сайрен легко подхватывает мальчика на руки — он уже не боится сломать хрупкие эльфийские косточки, научившись чувствовать границы своей силы.

― Он у тебя с рук не слазит, когда ты рядом ― избалуешь, — с легким упреком говорит Мирина, откладывая книгу. Но в ее глазах — та самая нежность, что некогда растопила его сердце.

— Пусть, — фыркает Сайрен, поудобнее усаживая Илая на руках. — У настоящего эльфа должен быть самый испорченный характер, ― шутит он. ― Или ты хочешь, чтобы он вырос таким же скучным драконом-травником, как я?

— Ты не скучный, — возражает Илай, обнимая его за шею. — Ты ― лучший!

Мирина встает и подходит к ним, поправляя смятую рубашку Сайрена. Ее руки уже не дрожат, прикасаясь к нему, а ее живот, округлившийся под складками домашнего платья, говорит громче любых признаний в любви.

― Сегодня утром я получила для тебя письмо, пока ты работал в лаборатории, ― говорит она. ― Новый заказ от королевской лечебницы. Они хотят именно твое снадобье от лихорадки и в большом количестве: весь двор ушел на карантин.

Сайрен закатывает глаза. Это означает, что в ближайшие дни он будет завален работой. Он так и не стал «настоящим» драконом-воином, который доказывает свою силу на арене, работает при дворе стражником или в королевской гвардии. Но он стал Сайреном Адрастином, лучшим травником королевства, настоящим ― не фиктивным ― мужем эльфийки Мирины и отцом для маленького Илая. И это оказалось куда важнее всего того, без чего раньше, казалось, он не может прожить.

Призрак дяди Нортиса больше не является ему. В тот день, когда Сайрен нашел в себе силы простить его, ему показалось, будто с души свалился огромный камень. Кажется, он напрасно носил его все это время, ведь в этом не было никакого смысла.

— Знаешь, — говорит Сайрен, глядя на огонь в камне, — этот старый идиот все-таки был прав. Истинная сила — не в огне и когтях.

— А в чем? — шепчет Мирина, прижимаясь к нему.

Он смотрит на Илая, который почти заснул, склонив голову ему на плечо, и на руку жены, лежащую у него на груди.

— Чтобы перестать бороться и просто позволить себе быть счастливым? ― предполагает Сайрен.

Ровно год назад он мчался по грязной дороге, яростно сжимая поводья и проклиная всех и вся от мысли, как несправедлив этот мир. Сейчас же ему хочется наслаждаться каждым днем, проведенным с семьей. Он, наконец, перестал искать свою драконью суть, потому что нашел нечто большее — свое человеческое сердце, бьющееся в унисон с двумя другими. И эти звуки ― самая настоящая победа в его жизни.

Конец