- Ну что, гости дорогие, не обессудьте за скудость стола, чем богаты.

- Благодарствуем за хлеб-соль, староста. Уважил, - не остался в долгу Влеслав. Тамирис незаметно глянула по сторонам. Странно, но у мужчин грустнели глаза, когда те опускали глаза на браслет. Наверное, кажется ей от усталости, не иначе. Зачем мужчинам безделушка, явно женская?

- Это мы все благодарствуем. В неоплатном долгу перед вами. Думали уж смертушка наша пришла. Поведайте-ка нам, уважаемые, как это у нас получилось мертвяков победить?

Едва только Велеслав открыл рот, как его ладони коснулись тонкие пальцы.

- Позволь – я? – сверкнули синие глаза от мимолетной ласки. Слова вмиг в горле застряли, только кивнуть получилось. Обвела девушка взглядом всех присутствующих, а ему невольно захотелось ее за подбородок к себе развернуть. Чтоб только на него смотрела! Только он ее чудными глазами любовался.

- Так вышло, уважаемые, что есть у меня некоторые способности и умения. Издалека я, но там не раз приходилось мертвых, или как мы их называем «неспящих» упокаивать. Не сами собой они встали. Надо найти того, кто это сделал, иначе он не остановится. А потому – помощь ваша понадобится.

Нахмурились мужчины, посерьезнели. Думали главную победу сегодня одержали – ан нет. Ну да им не привыкать. Вновь заговорил староста, медленно и веско. Потер короткую, с проседью темную бороду, сжались натруженные пальцы в кулак и тут же мирно легла ладонь на столешницу.

- Поселение наше когда-то называлось «Приболотное». Да только и мы, и все окрест его «Упрямым» зовут. Потому как стоим мы на этой земле, несмотря ни на какие беды. Стояли и стоять будем. Оттого и помощь любая от нас будет. Какую потребуешь.

- Благодарю, - склонила голову валорка.

- А скажи, красна девица, пошто эта нечисть именно у нас завелась? А не в другом каком месте? – подал голос кто-то с конца стола.

- Поднять можно только плоть, не кости. Поэтому колдуны ищут места, где тела могут сохраняться в неприкосновенности. Есть такие места в пустынях, зыбучими песками зовутся. У вас же тут болота – идеальное место. За сотни лет здесь наверняка много народу сгинуло. А топи надежно хранят их в своей глубине.

- Твоя правда, - прогудел мужчина напротив нее. По левую руку от старосты сидел, значит помощник его ближний. Застарелый шрам украшал тронутую солнцем обветренную кожу, - иной раз поднимаются из глубин тела, как живые.

- Скажи, а сами мертвяки себе подобных не могут поднять?

- Практически – нет. Там многое должно совпасть. У человека должен быть сильный резерв, чтобы злая сущность не уничтожила его сразу. А главное – раненый «неспящим» должен оставаться в живых. Долго, пока тьма не прорастет. Вот только восставшие редко когда могут остановится, они рвут плоть на куски без снисхождения и жалости. Да вы, наверное, и сами видели?

- Твоя правда, - закивали бородатые головы.

- Скажите, уважаемые, как давно в ваших землях неспящие» появились? Не было ли ничего неожиданного? Может незнакомые люди проезжали? Вы же охотники, может видали кого-то неместного, хоть издали?

Мужчины начали меж собой переглядываться. Хмурились, перебирали в уме. Чужого человека здесь за версту видно, все местные наперечет. Один за другим отрицательно мотали головами. Нет. Только звери да свои, местные. Что ж Тами и не рассчитывала, что будет легко.

- Я видал! – вскочил с лавки у дальнего конца избы юноша. Хмурился, мялся, явно сомневался, стоит ли говорить.

Сидящие за столами мгновенно повернулись к нему. Парень, которому на вид и восемнадцати не было, стушевался, но глаз не отвел. Рано ему еще со зрелыми мужами за стол садиться, оттого на скамье у стены притулился.

- Сын это мой, Тихомил, - пояснил староста девушке, - где видал? Говори.

- У «Приболотинок», - еще больше смутился парень.

Тамирис скорее почувствовала, чем заметила, как вздрогнуло крупное тело десятника. Подняла на него вопросительный взгляд. Замер мужчина, даже лица к ней не повернул, будто каменная маска на лице. Отрицательно мотнул головой, словно отгоняя нежеланные мысли. Да отчего-то желваки сердито заиграли на высоких скулах.

- Далеко это?

- Ежели по прямой – то нет. Да только кто ж по болотам напрямки ходить даст, - усмехнулся староста, - а ты чего там делал, олух?

- Так зазноба там у него. Вот и шлындает, - выдал сидевший рядом с парнем. Похожий на него лицом как две капли воды.

- Чеслав! – зашипел стоящий и отвесил брату подзатыльник. Тот лишь рассмеялся, уворачиваясь.

- Расскажи, что ты видел, - твердый женский голос прервал возню братьев. Не до шуток нынче.

Парни осеклись. Тот, что встал – Тихомил, подошел к столу. Веселые вихры темно-русых волос и спокойные светло-голубые глаза, явно похож на отца. Замялся от столь пристального внимания. Переступал с ноги на ноги, не знал куда деть крупные руки. Нервно вытер о штанины, смутился еще больше и спрятал их за спину.

- Немного я видел. Один раз всего видал мужчину незнакомого, лишь издали. Темно было, но заметил, что одежда ненашенская. И руками он странно делал на берегу болота. Я еще подумал, что с головой у него не в порядке. Иначе зачем по топям в темноте, да без оружия ходить. Окликнул его, а он припустил, как заяц.

- Проводить к тому месту сможешь?

- Смогу, - удивленно ответил парень.

- И я смогу! – второй брат, более бойкий, споро подскочил и встал рядом, - меня Чеслав звать. И я всю округу знаю!

- Хорошо, - мягко улыбнулась Тамирис, - но позже. Для начала нужно лишить его возможности поднимать новых, взамен уничтоженных мертвых. Мне нужны самые опасные топи в округе, где гибло больше всего народу. Думаю, он именно оттуда поднимал тех, кто на вас напал.

- А ты что там делать будешь, красавица? – осторожно поинтересовался охотник со шрамом.

- Добавлю кое-что в воду, чтобы болота не выпускали мертвых. Нужно лишить колдуна солдат, иначе к нему будет не подобраться. Я почти уверена, что под стенами вашей деревни он положил почти всех. И ему нужны будут новые. Надо не дать ему такой возможности. Начну прямо завтра. Кто сможет проводить меня к топям?

Вся знаменитая выдержка понадобилась Велеславу, чтобы не переломать каждую из рук, что поднялась после вопроса валорки. Ишь какие рожи отзывчивые! Хлеба не надо – работу давай.

Едва сдерживая злость,