— Ты сделала, — поправил он. — Я только поддерживал.

— Без твоей поддержки я бы не справилась, — я поцеловала его. — Ты веришь в меня, даже когда я сама в себя не верю.

— Всегда буду, — пообещал он, притягивая меня ближе.

— Папа! — Алерик прибежал, весь мокрый и счастливый. — Папа, смотли! Я нашёл камешек! Синий.

Он протянул обычный серый камень, явно считая его величайшим сокровищем.

— Действительно замечательный камень, — серьёзно согласился Райнар, рассматривая находку. — может, положим его в нашу коллекцию сокровищ?

— Да! — Алерик засиял и побежал обратно к пруду.

— У нас теперь коллекция сокровищ? — спросила я с усмешкой.

— Ящик в его комнате, полный камней, палок, перьев и чего-то, что когда-то было жуком, — пояснил Райнар. — Он очень гордится своей коллекцией.

Элиана подошла тише, неся букет одуванчиков.

— Мама, это тебе, — торжественно вручила она цветы. — Потому что я тебя люблю.

Сердце сжалось от нежности. Я взяла букет, притянула дочку в объятия.

— спасибо, солнышко. Это самые красивые цветы в мире.

Вечером, когда дети наконец заснули после долгого дня приключений, мы с Райнаром сидели на балконе наших покоев, наблюдая за звёздами. В руках у меня была чашка травяного чая, его рука лежала на моём плече, и тишина была наполнена спокойствием и удовлетворённостью.

— Помнишь, как всё начиналось? — спросил он тихо. — Ты появилась в моей жизни как ураган. Дерзкая, умная, совершенно не такая, как все.

— А ты был угрюмым, подозрительным и абсолютно невыносимым, — добавила я с улыбкой. — Но под этой суровой оболочкой скрывался хороший человек.

— Лучший, каким я стал, — это благодаря тебе, — он поцеловал мою макушку. —Ты изменила меня. Показала, что жизнь может быть больше, чем долг и война.

— Ты изменил меня тоже, — призналась я. — Научил любить, доверять, открываться. Показал, что я могу быть не только врачом, но и женщиной, женой, матерью.

Мы помолчали, слушая ночной город за стенами дворца. Где-то в медицинской академии студенты готовились к завтрашним экзаменам. Где-то в провинциях наши выпускники спасали жизни. Где-то рождались дети, которые будут расти в мире с лучшей медициной, с большими шансами на здоровое будущее.

— Как думаешь, что нас ждёт дальше? — спросил Райнар.

— Незнаю, — честно ответила я. — Но я знаю, что мы пройдём это вместе. Что бы ни случилось.

— Вместе, — согласился он, обнимая меня крепче. — всегда вместе.

Я прижалась к нему, закрывая глаза. Два года назад я рожала наших детей, и Райнар обещал никогда не отпускать меня. Он сдержал обещание. Каждый день, каждую минуту он был рядом — поддерживал, любил, верил.

И я тоже сдержала своё обещание. Построила академию, изменила медицину, помогла тысячам людей. Но самое важное — я построила семью. Создала дом, наполненный любовью, смехом, счастьем.

— знаешь, — прошептала я, — когда я оказалась в этом мире, я думала, что это проклятие. Что я застряла в средневековье, далеко от всего знакомого.

— И что теперь думаешь? — он напрягся, и я почувствовала его беспокойство.

Я повернулась к нему, глядя в глаза.

— Теперь думаю, что это было благословение, — улыбнулась я. — Потому что здесь я нашла тебя. Нашла свою семью. Своё призвание. Свой дом.

Его глаза заблестели в лунном свете.

— Ты моё благословение, — прошептал он. — Лучшее, что случалось со мной.

Мы поцеловались — медленно, нежно, полно любви, которая только крепла с годами. А где-то в детской спали наши дети, где-то в академии горел свет, где-то в королевстве жизнь продолжалась. И всё это было частью нашей истории. Истории любви, которая началась с недоверия и спора, прошла через испытания и разлуку, и привела к этому моменту — к абсолютному счастью на балконе под звёздами.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Больше, чем могу выразить словами.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Потому что я чувствую то же самое. Каждый день.

Каждую минуту.

Мы сидели, обнявшись, и смотрели на звёзды — те самые звёзды, что светили над Альтерией, когда я лечила Изольду, те же, что видели наше воссоединение, рождение детей, каждый момент нашей совместной жизни. И они будут светить дальше, освещая наш путь, куда бы он нас ни привёл. Потому что у нас была любовь. У нас была семья. У нас было будущее, полное возможностей и надежды.

И этого было достаточно. Более чем достаточно. Это было все.

Конец.

Бонус от Василиуса

Интермедия: Мемуары циничного кота

(Записки Василиуса)

Знаете, в чём проблема с людьми? Они всё усложняют Кот видит мышь — кот ловит мышь — кот ест мышь. Простая, элегантная логика. Человек видит другого человека — и начинается: "О, я скучаю, мне больно, три месяца разлуки — это вечность" Хотя для нормального кота три месяца — это просто время между сменой любимого места для сна.

Я. Василиус, повидал многое за свою жизнь. Войны, эпидемии, королевские интриги. Но ничто — НИЧТО — не подготовило меня к тому безумию, которое называется "жизнь с Вайнерис Эльмхарт".

Начнем с этой чудесной поездки в Альтерию. Три дня в трясущейся карете с принцем, который нервничал как мышь перед котом, и Вайнерис, которая делала вид, что не плачет в письмо от Райнара каждую ночь. Драматизм на драматизме, политый соусом из тоски.

А потом — три месяца лечения принцессы. Три. Месяца. Знаете, что может сделать кот за три месяца? Освоить новую территорию, поймать примерно триста мышей, найти семнадцать идеальных мест для сна и ещё успеть поспать восемнадцать часов в день. Знаете, что сделала Вайнерис? Вылечила умирающую девушку, поссорилась со всеми придворными лекарями Альтерии, чуть не была изгнана, когда у пациентки случилось осложнение, и писала душераздирающие любовные письма, которые я, как идиот, таскал через полкоролевства.

Да, я стал почтовым голубем. Рыжим, пушистым, с зубами и когтями, но всё равно — почтовым голубем. Унижение века.

Письма эти были... как бы это сказать... насыщенными. "Мой любимый Райнар, я так скучаю по твоим рукам, твоим губам, по тому, как мы..." — дальше я не читал. У кота есть границы приличия. Хотя соблазн использовать эти письма для шантажа был велик.

Но вернулась она. Наконец-то.