— Ты была невероятной, — прошептал Райнар мне на ухо. — Такой сильной, такой храброй. Я никогда не забуду, что ты прошла через это ради нас.

— Ради нас, — эхом отозвалась я. — Мы — семья теперь. Настоящая семья.

Аперик зашевелился, открыв крошечные глазки — серые, как у отца. Элиана последовала его примеру, и её глаза оказались карими, как мои. Они смотрели на нас с тем серьёзным выражением, которое бывает только у новорождённых, как будто пытаясь понять, куда попали.

— Привет, малыши, — прошептала я. — Я ваша мама. А это ваш папа. Мы будем любить вас больше всего на свете. Защищать вас, оберегать, помогать расти. Вы —самое драгоценное, что у нас есть.

Где-то за окном продолжала жить обычная жизнь — город шумел, люди занимались своими делами, мир вращался. Где-то ждали дела, обязанности, планы по академии и реформам. Но сейчас ничто из этого не имело значения. Сейчас существовали только мы четверо — маленькая семья, только что появившаяся на свет. Я закрыла глаза, чувствуя тепло Райнара рядом, ощущая лёгкий вес младенцев на груди, слушая их тихое сопение. Это было счастье. Абсолютное, всепоглощающее, совершенное счастье. И я знала, что запомню этот момент навсегда.

— Я люблю вас, — прошептала я в темноту. — Всех троих. Больше жизни.

— Мы тоже любим тебя, — ответил Райнар, целуя мою макушку. — Навсегда.

И в этом была вся правда нашей жизни. Вся любовь. всё счастье. Навсегда.

Эпилог

Два года — это достаточно времени, чтобы жизнь изменилась до неузнаваемости.

Чтобы крошечные беспомощные комочки превратились в настоящих маленьких людей с характерами, желаниями и удивительной способностью устраивать хаос в любом помещении за считанные секунды. Чтобы мечта о медицинской академии стала реальностью. И чтобы понять, что счастье — это не пункт назначения, а дорога, по которой идёшь каждый день.

Я. Вайнерис Эльмхарт обладательница титулов "Директор Королевской медицинской академии", "Герцогиня" и "Мать двух маленьких террористов", стояла в своём кабинете и читала отчёт о выпускниках этого года. Двадцать пять новых врачей, прошедших полный трёхлетний курс обучения. Двадцать пять специалистов, которые разъедутся по всему королевству, неся знания о современной медицине, гигиене, правильном лечении.

— Мама! — раздался звонкий голос из коридора, и секунду спустя в кабинет ворвался маленький ураган в лице моего сына.

Алерик в свои два года выглядел как миниатюрная копия Райнара — те же серые глаза, те же тёмные волосы, то же упрямое выражение лица. Он бежал так быстро, что его пухлые ножки едва успевали переставляться, а за ним тянулся шлейф хохочущих служанок, пытающихся его догнать.

— Мама, смотли! — он размахивал чем-то зелёным и склизким. — Я поймал лягушку!

— Алерик, — я присела на корточки, рассматривая его трофей. — это прекрасная лягушка. Но ей нужно в пруд, к её семье. Отпусти её, пожалуйста.

— Но я хочу оставить — его нижняя губа задрожала — верный признак надвигающейся истерики.

— Лягушки не живут в домах, — терпеливо объяснила я. — Им нужна вода, насекомые, другие лягушки. Здесь ей будет грустно.

Он нахмурился, обдумывая мои слова. А потом кивнул.

— Ладно. Я отнесу её в пруд. И навещу!

Он развернулся и побежал обратно, чуть не сбив с ног служанку. Я вздохнула, поднимаясь. Энергия этого ребёнка была безгранична. Он просыпался с первыми лучами солнца и носился до позднего вечера, исследуя каждый угол дворца, задавая миллион вопросов и влезая во всевозможные неприятности.

— Где мой братик? — послышался другой голос, более тихий и мелодичный.

Элиана стояла в дверях, держась за руку няни. Она была полной противоположностью брата — спокойная, задумчивая, с огромными карими глазами и каштановыми кудряшками. Она предпочитала книги активным играм, могла часами рассматривать картинки и слушать истории.

— Побежал отпускать лягушку, — улыбнулась я, подходя к дочери. — А ты что делала?

— Читала, — серьёзно ответила она, показывая книгу с иллюстрациями растений.

— Смотлела цветочки.

В два года она уже узнавала буквы, могла назвать десяток растений и обожала, когда я рассказывала ей о том, как устроен человеческий организм. Мой маленький будущий врач.

— Хочешь пойти в сад? — предложила я. — Посмотрим на настоящие цветы?

Её лицо озарилось улыбкой.

— да! И возьмём Алика?

— Обязательно возьмём, — заверила я, беря её за руку.

Мы спустились в сад, где Алерик уже плескался в пруду, отпуская лягушку и комментируя процесс на весь двор. Элиана присоединилась к нему, более осторожно подходя к воде, а я села на скамейку рядом, наблюдая за ними.

Два года назад я не могла представить такого счастья. Эти двое — шумные, любопытные, абсолютно разные — были центром моей вселенной. Каждый их смех, каждое новое слово, каждое открытие наполняли жизнь смыслом.

— Любуешься нашим творением? — раздался знакомый голос, и Райнар опустился рядом со мной на скамейку.

За два года он почти не изменился — разве что появилось несколько седых волосков на висках и морщинки в уголках глаз от частых улыбок. Должность королевского советника держала его занятым, но он всегда находил время для семьи.

— Они невероятные, — призналась я, прислоняясь к его плечу. — Алерик — это ты в детстве, да? Вечный исследователь и разрушитель спокойствия?

— Что-то в этом духе, — усмехнулся он. — А Элиана — это ты. Умная, вдумчивая, со страстью к знаниям.

— Идеальная комбинация, — согласилась я.

Мы сидели, наблюдая, как дети играют, гоняясь за бабочками и собирая цветы.

Простой момент. Обычный день. Но именно из таких моментов складывалось счастье.

— Как прошло заседание совета? — спросила я.

— Отлично, — он переплёл наши пальцы. — Король одобрил расширение медицинской программы на все провинции. К следующему году в каждом крупном городе будет медицинский пункт, укомплектованный выпускниками твоей академии.

Я села прямо, поворачиваясь к нему.

— Серьёзно? Все провинции?

— Все, — подтвердил он с гордостью. — Ты изменила медицину в королевстве, Вайнерис. Смертность от инфекций упала на сорок процентов за последние два года. Детская смертность — на тридцать. Это невероятные цифры.

Слёзы навернулись на глаза. Это была моя мечта. То, ради чего я боролась, спорила с консерваторами, доказывала снова и снова, что современная медицина работает.

— Мы сделали