Женщина вынимала многочисленные шпильки из прически, отчего волосы свободно ниспадали ей на плечи. Канцлер, увидев эту соблазнительную картину, почувствовал неподдельное волнение.

Хитоми ощутила чье-то присутствие и резко обернулась:

– Господин канцлер, вы так тихо вошли. Простите меня, я в таком виде…

– Не волнуйтесь. Я зашел сказать, что скоро подадут ужин. Не угодно ли вам отужинать в моих покоях?

Женщина улыбнулась: безусловно, за услугу, оказанную ей, надо платить.

– Почту за удовольствие, господин канцлер.

Перед тем как отправиться в покои Уми-Сайто, Хитоми приказала служанке достать терракотовое кимоно, расшитое кленовыми листьями, дабы облачиться в него. Не успела та завязать своей госпоже пояс оби из золотистой парчи, как одна из створок перегородки приоткрылась – чья-то рука положила на пол свиток.

Хитоми удивилась: что это может быть? Послание? Но от кого? Неужели от канцлера?

Она развернула свиток и прочла стихи:

На поле среди

Опавшей листвы бамбук

Пробивается, Так и я переполнен

Тайной любовью к тебе[58].

Хитоми приказала достать бумагу и тушечницу и тотчас же написала ответ:

Если голову

Склоню на твои руки

Осенней ночью,

То подушка такая

Тотчас погубит меня[59].

Затем она приоткрыла перегородку и протянула листок со стихотворением тайному посланнику – его мгновенно перехватили…

Хитоми вышла из своих покоев и осмотрелась – расположение дома было ей незнакомо. Перед ней, словно демон из сумерек, появился пожилой слуга и, поклонившись, произнес:

– Госпожа, вас ожидают.

Женщина поспешила вслед за слугой и вскоре оказалась в противоположном крыле дома. Старик раздвинул перед ней перегородки, она вошла в просторные покои канцлера.

– Госпожа Хитоми, прошу вас… – Уми-Сайто жестом пригласил гостью к столу. Она с удовольствием приняла его приглашение. – Может быть, отведаете медового вина? – поинтересовался он.

– Охотно… – отозвалась гостья, заметив, что ее стихотворный ответ был приколот к невысокой ширме, украшенной росписью из золотых листочков.

Уми-Сайто не торопил события: он налил Хитоми вина в крошечную фарфоровую чашечку. Она пригубила напиток.

– Эти провинциалы излишне консервативны, – заметил канцлер. – Обратите внимание на сервиз…

Гостья невольно взглянула на кувшин, крошечные чашечки и блюда, на которых был разложен салат.

– Китайский… Думаю, в этом доме не одно поколение вкушало из него пищу.

Канцлер улыбнулся:

– Прошу вас, отведайте салата. Он превосходен.

Женщина была и без того голодна, а от выпитого вина ощутила буквально зверский аппетит.

Когда китайские блюда, расписанные ушастыми драконами, были совершенно опустошены, Хитоми поняла, что настал час расплаты.

– Простите меня за дерзкий вопрос, господин канцлер. Сегодняшнюю ночь вы намерены провести с одной из своих наложниц? – невинно спросила она.

– Нет. Я намерен провести ее с вами, – прямолинейно ответил Уми-Сайто.

– С чего вам угодно начать?

– Со стихов! – неожиданно воскликнул канцлер.

– Многообещающее начало. Что ж… – Хитоми задумалась и прочла:

Он на глазах меняет цвет

И изменяется внезапно.

Цветок неверный он,

Изменчивый цветок,

Что называют – сердце

человека[60].

– Ваш экспромт достоин всяческих похвал, госпожа Хитоми. Позвольте дать вам заслуженный ответ:

Как ей рассказать

О том, что живет в душе?

Легко ли понять?

Любовь так же жжет меня,

Как жаровня Ибуки[61].

Уми-Сайто поднялся с татами, обошел жаровню с тлевшими углями, стоявшую в центре комнаты, и направился к ложу, застеленному дорогим покрывалом.

Хитоми ловким движением вынула серебряный гребень, поддерживавший волосы на затылке.

– Я не смогу снять пояс оби…

Уми-Сайто прекрасно справлялся с предметами женского туалета и еще в молодости освоил технику развязывания широкого пояса. Он достаточно быстро освободил женщину от оби – верхнее кимоно упало на пол…

Уми-Сайто обнял Хитоми, тонкий аромат ее духов действовал возбуждающе.

Спутались мысли,

Но моя любовь к тебе

Неизменна, как

Сложные узоры на

Рисунках из Митиноку…[62] —

произнес он, прежде чем слиться с возлюбленной…

На следующее утро, в час Дракона, кортеж снова двинулся в путь. Дорога петляла средь невысоких гор причудливой формы, которую они приобрели на протяжении веков под действием ветров и муссонных дождей. Наконец процессия вступила в кленовую рощу. Деревья, окрашенные в алый и оттенки золотистого цветов, подействовали на канцлера весьма сентиментально. Он извлек походную тушечницу и, поудобней расположившись в экипаже, написал стихотворение.

В это время госпожа Хитоми раздвинула шторки, прикрывавшие окно. Кленовый лес, по которому пролегала дорога, показался ей особенно красивым. Она обратила внимание на то, что цветы завяли, а вдоль обочины стояли засохшие метелки травы сусуки. Неожиданно ей показалось, что терракотовое кимоно, так и не переодетое со вчерашнего вечера, как нельзя лучше соответствует моменту.

Она ощутила тоску по уходящим годам, подумав, что женский век уж слишком короток – сегодня сам канцлер слагает в ее честь стихи, а завтра, возможно, ждут болезни и немощная старость. От этих мыслей Хитоми стало невыносимо тяжело, она взглянула на дочь.

– Матушка, что с вами? Вы плачете? – участливо поинтересовалась Ихара.

– Да… Я вспомнила своего мужа Торию, затем господина сёгуна…

– Ах, матушка, не печальтесь. Вы еще хороши собой, ни один мужчина не устоит перед вами. Кажется, господин канцлер тоже не устоял?.. – Ихара лукаво улыбнулась.

– Ты излишне любопытна! – возмутилась Хитоми. – Не скрою, я надеюсь завоевать сердце господина Уми-Сайто.

– Он и так потерял от вас голову! – воскликнула Ихара.

– Да, голову, но – не сердце. А это две разные вещи. Если мужчина любит разумом, то скоро все закончится, а если сердцем… Я хочу стать женой канцлера, – призналась Хитоми. – И тем самым обеспечить нам блестящее будущее.

Экипаж госпожи Хитоми нагнал всадник из свиты Уми-Сайто и приказал кучеру придержать лошадей.

Женщина выглянула в окно экипажа.

– Что случилось? – поинтересовалась она.

– Вам послание от господина канцлера. – Всадник протянул Хитоми кленовую ветвь, усыпанную багряными листьями, к которой был прикреплен свиток.

Она с нетерпением его развернула и прочла…

Глава 2

Кортеж достиг поместья Момодзоно в середине дня, едва завершился час Овна. Госпожа Хитоми выглянула из окошка экипажа,