— Это не месть, — сказала я, прежде чем Кайрен успел. — Это защита. Если вы снимете его с власти сейчас, эпидемия съест город. И вы получите герцогство… кладбище.

Вальдемар посмотрел на меня с лёгким интересом.

— Миледи, — сказал он, — вы слишком много говорите для женщины, которую уже должны были устранить.

Печать на моём запястье вспыхнула так резко, что я едва не вскрикнула. Холод рванул вверх по руке — и в этот момент я поняла: он нажал ключ. Прямо в зале. Прямо сейчас. Вежливо. Порядочно.

Кайрен шагнул ко мне мгновенно и схватил моё запястье.

Холод в руке замер — не исчез, но остановился, как удар в стену.

— Не смей, — сказал Кайрен Вальдемару.

Вальдемар улыбнулся чуть шире.

— Милорд, вы снова вмешиваетесь, — произнёс он. — В эмоции. В женщину. Это так… мягко.

Кайрен выпрямился.

— Раз Совет хочет суда, — сказал он тихо, — будет суд по праву Дома.

Сиверс напрягся.

— Милорд…

— Ледяная клятва, — произнёс Кайрен, и зал будто застыл. — Я вызываю председателя Совета на поединок по древнему праву. Победитель остаётся герцогом. Проигравший — признаёт ложь и отдаёт ключи Совета.

Вальдемар впервые моргнул. Один раз.

— Вы хотите превратить заседание в дуэль, — сказал он. — Это варварство.

— Это порядок Дома, — ответил Кайрен. — Или тебе он нравится только когда бьют женщин печатями?

В зале кто-то резко втянул воздух.

Вальдемар медленно поднялся.

— Хорошо, — сказал он. — Ледяная клятва. Но если вы проиграете, милорд, вы отдаёте герцогство без споров. И… — он посмотрел на меня, — вы отдаёте женщину. Чтобы она больше не мешала.

Кайрен не посмотрел на меня. Но его пальцы на моём запястье сжались так, что я почувствовала: он услышал.

— Принято, — сказал Кайрен.

— Нет! — вырвалось у меня.

Кайрен повернул голову.

— Это единственный способ, — сказал он тихо. — Иначе они сожрут нас бумагами.

— Они сожрут нас и так, если ты убьёшь его, — прошептала я.

Кайрен посмотрел на меня коротко — и в этом взгляде было обещание, которое он не говорил вслух.

“Я не проиграю.”

Дуэль назначили во внутреннем ледяном дворе — круг из камня и инея, где кровь быстрее становится доказательством. Советники стояли полукругом, как зрители казни.

Я стояла рядом с Рином. Он дрожал, но не падал.

— Дыши, — сказала я ему. — Дыши и смотри. Не на кровь. На руки.

— Он… убьёт? — прошептал Рин.

— Он может, — ответила я честно. — И именно поэтому ты должен быть здесь. Ты — причина, по которой они начали. Ты — причина, по которой он не имеет права проиграть.

Рин сглотнул и кивнул, будто взрослый.

Кайрен вышел на круг без плаща, только в тёмной одежде. Дыхание — ровное. Но я видела: белый мороз в нём ещё есть. Он держится, но не ушёл. Чёрная нить, которую я видела вчера, могла вернуться, если его ударят катализатором.

Вальдемар вышел напротив. Спокойный. Даже красивый — той мёртвой красотой, которая бывает у людей, уверенных в законе и в перстне.

— Ледяная клятва, — произнёс Вальдемар громко. — Кровь Дома свидетель.

Он достал тонкий клинок, который блестел инеем.

Кайрен вытащил свой — простой, без украшений.

— Начали, — сказал кто-то из Совета.

И воздух треснул.

Я не умела смотреть на дуэли. Я умела смотреть на симптомы. Но тут симптомом была каждая тень.

Вальдемар двигался быстро, но не резко — как человек, который знает: зрители на его стороне. Он бил не для убийства — для унижения. Чтобы показать: “герцог слаб”.

Кайрен не отвечал сразу. Он уходил, отступал на полшага, ловил, терпел. Я видела в этом не слабость, а расчёт: он берег дыхание. Он не хотел ускорять мороз внутри.

— Он держит, — прошептал Феликс где-то за моей спиной. — Он ждёт ошибку.

— Вальдемар не ошибается, — прошептала я.

— Все ошибаются, — ответил Феликс. — Особенно те, кто слишком долго жил без страха.

Кайрен наконец ударил — коротко, точно, по руке Вальдемара. Клинок Вальдемара звякнул, вывернулся. И в этот момент я увидела: на запястье Вальдемара блеснул перстень. Вторичная метка.

Рин резко втянул воздух.

— Он… — прошептал он. — Он…

И вдруг Рин сделал шаг вперёд — как будто его тянуло.

— Рин! — я схватила его за плечо.

Он дрожал, но взгляд был прикован к перстню.

— Ключ, — прошептал он. — Он ключ. Он…

Я увидела, как Вальдемар, отступая, на долю секунды коснулся перстнем собственной ладони — как жест. И в этот же миг моя печать вспыхнула болью, будто в неё ткнули раскалённой иглой, только наоборот — ледяной.

Я вскрикнула, не удержав.

Кайрен услышал. На долю секунды его взгляд метнулся ко мне — и этого хватило.

Вальдемар ударил.

Клинок скользнул по ребру Кайрена, оставив тонкую полоску инея на ткани. Не кровь. Холодный ожог.

Кайрен дернулся, но не упал. Он выдохнул — и белый пар сорвался гуще.

— Не смотри на меня! — выкрикнула я, сама не понимая, кому. Ему. Себе. Всем.

Кайрен снова сфокусировался на Вальдемаре. И теперь — по-настоящему.

Он двинулся вперёд, как ледяная волна. Его клинок не свистел — он резал тишину. Вальдемар отступал. Впервые — без улыбки.

Я почувствовала, как печать на моей руке снова ползёт. Ледяная боль поднялась выше локтя. Мне стало трудно дышать.

— Кайрен! — выдохнула я.

Он не обернулся. Но я увидела: его рука сжалась крепче на клинке. Как будто он держал не меч — меня.

Вальдемар попытался уйти в сторону, но Кайрен поймал его запястье — то самое, с перстнем — и выкрутил.

Перстень слетел на лёд и звякнул.

Рин вскрикнул и рванулся.

— Стой! — крикнула я, но он уже поднял перстень двумя руками, как святыню.

И в этот момент Рин вдруг громко, отчётливо сказал — как будто выдохнул имя, которое давно горело у него под языком:

— Вальдемар! Это он! Он приказал “устранить аптекаря”! Он сказал: “пусть замёрзнет красиво”! Я слышал!

По двору прошёл шум. Не толпа — Совет. Но даже Совет шумит, когда ребёнок ломает их стену.

Вальдемар резко побледнел.

— Ложь! — выкрикнул он. — Это манипуляция! Больной ребёнок—

Кайрен ударил его рукоятью в грудь, сбивая дыхание. Вальдемар упал на колено, клинок выскользнул.

Кайрен поставил лезвие к его горлу.

Тишина стала абсолютной.

Я видела это очень ясно: сейчас Кайрен мог закончить. Одним движением. И тогда… тогда всё станет просто. Кровь. Справедливость. Месть. И война.

Глаза Кайрена были ледяные. Живые. Опасные.

— Признай, — сказал он тихо.

Вальдемар, задыхаясь, всё равно попытался улыбнуться.

— Убей меня, — прошептал он. — И Совет назовёт тебя тираном. И герцогство рухнет. Ты выберешь женщину? Или Дом?

Я увидела,