– Когда? – Я с гордостью отметила, что мой голос почти не дрогнул.

– Через две луны, когда солнце коснется горизонта.

Значит, через два дня. Почему он не мог сказать это проще?

Я двумя пальцами ухватилась за пергамент и втянула его в защитный круг.

– Он будет ждать тебя у врат.

Вот и все, что даймон мне сообщил. Без дальнейших комментариев он развернулся и исчез. Пуф – и пропал… Лишь едва уловимый запах костра подтверждал, что все это произошло на самом деле. И вновь наши сигнальные колокола не сработали. В очередной раз.

Закрыв глаза, я почувствовала лес вокруг. Даймон ушел. Я сбросила щит и уставилась на черный воск, которым был запечатан пергамент. Печать украшало изображение пламени, напоминающего по форме слезу. Над ним находился полумесяц, под ним – два скрещенных боевых топора. Инфернас. В горле внезапно пересохло, я дышала слишком часто и недостаточно глубоко. Если не успокоюсь, у меня начнется гипервентиляция.

Просто открой чертову штуковину, Эверли…

Пока желудок у меня скручивался в узлы, я сломала печать и прочла послание. А закончив, перечитала еще раз и еще. И снова, от начала и до конца. У меня вырвался безрадостный смешок. Он же не всерьез!

«Эверли Варгас, я требую от тебя уплаты долга. Ты отправишься со мной в Инфернас».

Сжимая пергамент трясущимися пальцами, я снова пробежала его глазами. В нем было всего два предложения, написанных ровным почерком. Всего два, и ничего больше. Никакой подписи – о нет, он в этом не нуждался. Все знали, кто он. По крайней мере, все в ковенах времен года. Данте Инфернас.

В ушах зашумело, а потом этот звук перерос в звон. Я без сил опустилась на холодную лесную почву, встала на колени, упираясь руками в землю, и попыталась обуздать эмоции и поднимающуюся во мне панику.

Ты знала, что однажды может случиться нечто подобное. Ты знала… Семь лет. Семь проклятых лет – ровно столько прошло с тех пор, как я наткнулась в лесу на Данте Инфернаса.

Воспоминание о нашей встрече заставило меня содрогнуться. Все, связанное с ней, все, что касалось его, навсегда врезалось мне в память. Но годы шли, и я наивно предположила, что он забыл о моем долге. Что он забыл обо мне.

Оттолкнувшись от земли руками, я села на пятки. Делая глубокие равномерные вдохи, смотрела на звезды, мерцающие сквозь верхушки деревьев. На моей поляне они будут видны во всем великолепии. Море звезд. Иногда мне даже удавалось увидеть падающую звезду. Я часто загадывала желания, но они никогда не сбывались. Как и то, семь лет назад. Вместо этого я повстречалась с королем даймонов и случайно раскрыла ему свой самый большой секрет.

Ответная услуга в обмен на его молчание – вот как звучали условия нашей сделки. Сделки с дьяволом, если хотите. В тот момент это казалось единственным выходом. Я хотела защитить прежде всего свою семью, не себя. Если бы ковен узнал о моей тайне, начался бы настоящий хаос.

Запрокинув голову, я открыла в беззвучном крике рот и сделала то, ради чего пришла в лес, – выплеснула из себя накопившуюся магию. Волна за волной она вырывалась наружу и исчезала в лесной земле, деревьях, разливаясь во всех направлениях.

Моя величайшая тайна была одновременно простой и невероятно сложной: я владела магией круглый год. Будучи зимней ведьмой, я должна обладать ею только с декабря по февраль. Но вот она, здесь – сильная и дикая с моего восемнадцатого дня рождения.

Громкий треск заставил меня вздрогнуть. Он донесся из кустов неподалеку. По земле пронеслась белка. Какое-то время мы с маленьким зверьком смотрели друг на друга, а потом он исчез. Но перед этим бросил на меня последний взгляд. В ту секунду я могла бы поклясться, что белка подумала: «Какого черта ты здесь делаешь?» И это был вполне справедливый вопрос.

Глава 3

Эверли

До дома я добрела на подгибающихся ногах. И один раз едва не упала, споткнувшись о корень дерева, хотя очень хорошо видела в темноте. Послание даймона я сложила и спрятала в лиф для надежности. С тех пор пергамент словно прожигал мне кожу.

Данте Инфернас. Хотя люди не знали, кем или чем являлся Данте Инфернас и существовал ли он вообще, у него было много имен. Его личность окружали истории и легенды, его проклинали и боялись в разных культурах, религиях и на разных языках – в том числе и на моем. Но это не помешало мне совершить глупость. Мое восемнадцатилетнее «я» заключило сделку, зная, что оно, то есть я, обязательно об этом пожалеет.

Зимняя ведьма и даймон – мы с Данте были естественными врагами. Мой ковен пришел бы в ярость, если бы узнал, что Данте Инфернас появился по эту сторону врат. Что он прокрался по нашему лесу так, будто нет ничего проще. Будто это не стоит даже упоминания. Будто он постоянно делал это. А уж если бы они узнали, что я столкнулась с ним и выжила, наши колдуньи точно пришли бы в бешенство.

Но Данте сделал мне предложение, перед которым я не могла устоять. С акцентом на маленьком скверном слове «могла». В действительности же у меня не было выбора. Потому что тем вечером семь лет назад он увидел мою магию. Во всем ее величии. В октябре. Тогда я и попала к нему в лапы. Моя жизнь оказалась в руках злейшего врага.

Услуга в обмен на молчание – таков уговор. Даже в самых диких фантазиях я бы никогда не подумала, что Данте попросит меня шагнуть сквозь врата и последовать за ним в Инфернас.

Но теперь он потребовал уплаты долга, и я должна пойти, верно?

Семь лет… Моя сделка, моя глупость, мое безрассудство – можно называть это как угодно – никуда не исчезли. Они гноились во мне, как болезнь, в любой момент готовая проявиться. В первый год после нашей встречи я превратилась в ходячий комок нервов. Во второй и третий немного успокоилась. А потом, когда пошел четвертый год, почти убедила себя, что эта встреча, возможно, и вовсе была галлюцинацией. Воспоминания о ней представлялись мне сном, не более того. Вполне безобидной фантазией. Но это оказался не чертов сон, а реальность. Семь лет… по-моему, даже время совпадало. Незадолго до полуночи.

И весь из себя великий Данте Инфернас даже не считал необходимым лично требовать возвращения долга. Вместо этого он послал одного из своих лакеев. И, как когда-то Данте, этот даймон беспрепятственно проник в наш мир.

Сигнальные колокола молчали. Причем довольно давно. Неважно, что утверждал Крейг или кто-либо еще. Ковены прославляли силу ведьм. Они прославляли