— Защита, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Стена вокруг моего разума. С пушистыми котиками наверху и колючей проволокой под током внизу. Пересечь можно. Но только самым настойчивым и… избранным.

Дракон замолчал на мгновение, и тишину нарушал лишь шепот ручья.

— Я бы отдал все на свете, — произнес он наконец, и в его голосе не было ни шутки, ни нажима, — чтобы на одно мгновение заглянуть за эту стену. Узнать, о чем ты думаешь. Прямо сейчас.

Сердце сжалось.

«И я бы отдала все, чтобы тебе не пришлось штурмовать эту стену. Чтобы ты мог просто войти, и мне не пришлось бы подбирать слова, объяснять, оправдываться…»

— Это было бы скучно, — я все же заставила себя поднять на него взгляд и улыбнуться. — Сплошные таблицы, графики и расчеты, как лучше всего ослепить дракона с блестящей броней. А так… мне самой многое интересно. О тебе.

Лицо Зенона озарилось — он явно ловил каждое мое слово, как голодный зверь.

— Да? Например? Спрашивай. Я сегодня в щедром настроении на откровения.

Я сделала вид, что задумалась, отламывая кусок хлеба, который вытащила из пакета. Воздух стал густым, звенящим. Момент истины витал между нами, и я знала, что другого шанса может и не быть. Так что решилась спросить то, что меня сильно волновало.

— Ну… — начала я, играя с едой. — Расскажи о своем брате. Ты говорил, он… погиб.

Я боялась, что он замкнется. Что шутливая атмосфера рухнет, и он отдалится. Боялась, что кажусь слишком навязчивой в этой теме, и дракон обо всем догадается. Он же умный, только с виду кажется дурашливым и легкомысленным. Он может начать подозревать меня в чем-либо.

Но Зенон… улыбнулся. Грустно, светло и как-то по-детски ранимо.

— О, Ари… — он произнес имя с такой нежностью, что у меня внутри все перевернулось. — Да, у дяди Кассиана был сын. Мой двоюродный брат. Он был… ну, просто комок энергии и смеха. Маленький, но уже такой сильный. Все видели, что именно он станет следующим главой после меня. Дядя… дядя просто светился от счастья. Он его обожал.

Зенон откинул голову, глядя на темнеющее небо.

— На первый день рождения Ари устроили пир на весь мир. Съехались все — короли, драконы, эльфийские лорды… Шум, веселье, море еды и вина. Больше всех радовался мой дядя. Ты бы видела. Каким он счастливым тогда был. Все праздновали, и кто-то из гостей, уже изрядно подвыпив, спросил: «Где же именинник? Почему не покажете наследника?»

Зенон сделал паузу, и его голос стал тише, но четче.

— А дядя Кассиан, тоже веселый, гордый, ответил: «Драконята после рождения — самые уязвимые существа на свете. Не телом — душой. Их сердца открыты безраздельно. Они могут привязаться к первому, кто проявит к ним доброту, признать его семьей. Это опасно. Пока их сердца не окрепнут, они находятся только с матерью. Никто чужой не должен их видеть».

Зенон замолчал, дав словам повиснуть в воздухе.

Я перестала дышать. Мир сузился до его голоса и леденящего ужаса, медленно поднимающегося по моей спине.

«Самые уязвимые… Могут привязаться к первому… Признать семьей… Никто чужой не должен их видеть».

Кусочек хлеба выскользнул у меня из пальцев и упал на землю. Я даже не заметила. Перед моими глазами поплыли круги. Голова закружилась.

Мои родители… Они могли… Они могли…

Я сглотнула ком в горле, пытаясь не выдать своего состояния. Но мои руки дрожали.

Зенон смотрел на меня. Не насквозь, а с тихим, грустным пониманием, будто знал, какой эффект производят его слова. И ждал.

Я улыбнулась, взяв себя в руки, а Зенон продолжил:

— Пир продолжался, и тогда кто-то и людей спросил: «А где же мама именинника? Почему она не празднует?» И дядя ответил: «Да все по той же причине: она сейчас с ним, охраняет, чтобы никто чужой случайно не привязался к малышу». Веселье продолжалось, но… Гостей вдруг стало меньше. Это заметили не сразу, да и никто не думал, что кто-то может ТАК поступить в праздник, в гостях… В этот же день Ари пропал. Прямо из люльки, прямо из рук спящей матери. Они пытались найти следы, и нашли. Его выкрало одно маленькое королевство, из-за чувства неплоноценности. Они хотели расширить границы, хотели силы и власти.

Я выдохнула, стараясь делать вид, словно меня эта история не касается.

— Начались переговоры. Нам выставили условие: король и королева тех земель хотели женить Ари на своей дочери. Они так хотели приобрести союзника в нашем лице, союза, скрепленного браком. И любые доводы, которые приводил мой дядя и отец, говоря, что так она быстро зачахнет, и что мы все это можем обсудить, когда Ари вернется домой — не работали. Понимая, что времени нет, мы стали готовиться к битве. Собирались силой забрать малыша. Но не успели.

Зенон на какое-то время замолчал, смотря на меня каким-то странным. Словно понимающим мое состояние взглядом. А я молчала. Не находя слов, которые бы не выдали меня сейчас.

— Я помню тот момент, словно это было вчера. Как я… Да нет, как все драконы нашего клана почувствовали эту утрату. Мы не знали, почему это произошло, но факт оставался фактом: он мертв, и виной тому — похищение. И мы были в своем праве. По нашим законом мы имели право на месть. Мой клан обрушился на это королевство. Конечно, мы собирались убить только виновных. Мы сделали для это все возможное, и разрушили замок, а вместе с ним и королевство. Позже дядя нашел в себе силы жить дальше. Ведь у него и моей тети появилась дочка. Но печаль не покидает их до сих пор.

— А кто-нибудь выжил? Из той королевской семьи?

Вопрос сам сорвался с моих губ. Мне было важно услышать ответ: собирались ли они убивать и меня, или же нет?

— Я знаю, что выжила принцесса. Она в тот момент находилась за пределами замка. Ее специально выслали, чтобы не пострадала. Но король, королева и все, кто был причастен — мертвы. И они даже не давали отпор, так как знали: это праведная месть. И мы имеем на это право.

Я сидела неподвижно, превратившись в ледяную статую. Каждое слово Зенона вонзалось в меня, как отточенный кинжал, и с каждым ударом картина, которую я выстраивала годами, рушилась, обнажая уродливую, невыносимую правду.

Выкрали.

Хотели женить.

Привязать насильно.

Он