Тихая девчонка со своими тараканами и одержимостью ритуалами. Со своими странными словами и манерами, а теперь… Теперь она другая. Глядя на нее, сразу понимаешь – из другого мира. Шебутная, стойкая и по странному добрая.

Я так давно не видел вот такой искренней простой доброты, которая была в ней, что это натурально обескураживало.

Я перевел взгляд на нее, стараясь делать это незаметно. Нина выходила из воды, и это было то еще зрелище.

Нет, девки и правда купались в исподнем. Но обычно где-то в стороне от мужчин.

Это хорошо еще, что мальчишки ушли к своим. Рано им такое видеть.

Черт возьми, мокрые волосы на солнце блестят, как шелк. А еще это ее исподнее... Тонкая ткань облепила фигуру, подчеркивая изгибы. Несложно стало представить, как она выглядит обнаженной.

Я сглотнул, опустил взгляд и поймал на ладонь водомерку. Маленький жучок этого не оценил.

Не пялься, Вилен. Это в конце концов не прилично.

Но, как назло, взгляд снова вернулся к ней.

Выйдя с глубины, Нина теперь устроилась неподалеку. Она подняла руки, скрутила волосы в жгут и закрепила их каким-то хитрым образом. Нет уж, Вилен, не начинай. Она и так, как ураган в твоей жизни, не хватало еще, чтобы ты сам себя в нее втянул.

Она сидела, проводя ладонями по воде, такая расслабленная, спокойная, что я невольно залюбовался. В ней было что-то… живое. Настоящее. Она не притворялась, не старалась быть кем-то другим, не угождала. Она просто была собой, и это чертовски притягивало.

Но тут я заметил что-то, что заставило меня напрячься. На ее спине, чуть ниже лопатки, что-то темное.

– Нина… – позвал я, стараясь держать голос ровным.

Она обернулась, вопросительно подняв бровь.

– Ты только не кричи... – сказал я медленно, хотя понимал, что такими словами только раззадорю ее тревогу.

– Вилен? Что такое? – ее голос дрогнул, а я заметил, как она чуть напряглась. Не такая уж ты смелая, да?

– Говорил же, не плавай у кустов, – пробормотал я, поднимаясь.

Черт, пиявка. Небольшая, но все равно неприятная. Она прикрепилась к ее коже, и я уже представлял, как она начнет паниковать, если увидит это сама. Девки всегда орут, как не в себя, когда видят этих тварей.

И что-то мне казалось, что Нина в данном случае канон поддержит.

Глава 14.2

Я подошел ближе, пытаясь сохранить спокойствие. Пиявка, конечно, мелочь, но для нее это вероятно станет проблемой. Тем более снять ее со спины сама Нина все равно не сможет. Ну, и, судя по напряженной позе, она уже начала что-то подозревать.

– Что там? – Нина изогнулась, пытаясь разглядеть, о чем я говорю, но я быстро остановил ее:

– Не двигайся, – сказал я и аккуратно положил руку ей на плечо, чтобы удержать на месте. Опустился на корточки позади нее.

Ее сорочка облепила кожу и через намокшую тонкую ткань вытянутое тельце этой пакости, в смысле пиявки, отчетливо выделялось.

– Вилен, ты меня пугаешь, – пробормотала девушка, но все же замерла, косясь на меня через плечо.

– Это всего лишь пиявка, – спокойно ответил я, надеясь, что уточнение "всего лишь" ее успокоит.

– ЧТО?! ПИЯВКА?! – ее голос взлетел на пару октав, и она тут же попыталась вскочить.

– Тише! – я крепче прижал ее плечо, чтобы она не дергалась. – Дай я уберу ее. Если сама попробуешь содрать, она отрыгнет всю кровь тебе в рану, получишь инфекцию. Сделаешь только хуже.

– Хуже?! – она повернула голову так, что наши взгляды встретились. Ее глаза были широко распахнуты, лицо покраснело, а пальцы нервно сжали подол сорочки. – Вилен, убери ее! Немедленно!

Я подавил усмешку. Мужиков гонять она не боится, а сосуна этого испугалась. Тварь-то на деле вполне безобидная. Неприятно, конечно, но никак не смертельно.

– Сиди спокойно, – я потянул ткань вверх, обнажая ее белую кожу… Прямо молочная… Правда сейчас она вся покрылась мурашками. Я старался держать лицо спокойным, хотя, признаться, вид этот меня немного… кхм… взволновал.

Хорошо, что сижу в прохладной водице.

Когда задрал ткань достаточно высоко кровопийца предстала во всей красе. Длинная такая штуковина, черная, блестела на солнце довольно обвиснув. Присоска надежно впилась в кожу.

Нина вся напряглась, и я чувствовал, как ее мышцы под моей рукой дрожат. Да вся она дрожит. Трусиха.

– Неужели так страшно? – я попытался отвлечь ее, уж больно напряженная.

– Не люблю все, у чего нет лапок. А когда оно еще и может к тебе присосаться, подавно… – она едва заметно передернула плечами.

– А я уж думал, ты ничего не боишься.

– Я и не боюсь, просто неприятно.

Ага, хорохорится теперь. Еще и нос задрала. А сама белая, как полотно.

Я поднял тварюшку за хвост, но та сидела прочно.

– Погоди, – я поднялся, оглядываясь.

– Ты куда? – вот и паника прорезалась. Я лишь хмыкнул в ответ и отошел к берегу. Сорвал с дерева несколько листьев, а на земле приглядел полезную травку, ее тоже прихватил.

Вернувшись к Нине, снова присел и подлез краем листа под присоску. Осторожно, чтобы не повредить ничего, подцепил пиявку. Та быстро поддалась, и я уже пальцами ее подхватил и кинул в сторону. Бульк. Дело сделано.

– Фу, – пробормотала Нина, передернула плечами. – Спасибо.

– Погоди, от них кровь долго идет, – я размял в кашицу другой листок и замазал им ранку. Зелень смешалась с выступившей кровью, но я добавил еще один размятый лист. – Вот теперь все.

– Спасибо, – совсем уже расслабившись произнесла она, но тут же встепенулась и заозиралась. – А здесь, на мелководье, их нет?

– Нет, они только у зарослей там, – махнул рукой, – сколько тут купался, ни разу не цеплял. Ты видать вкусная.

Я уже собрался отойти, как вдруг выражение лица ее разительно переменилось.

– Вилен… – еще голос задрожал.

– Что? – нахмурился я, но тут заметил еще одного "гостя". Нина смотрела вниз, на грудь… Благо здесь ткань была плотнее. Но все равно, мать ее, совершенно мокрой! Как вторая кожа!

Пиявка, черт бы