На темном вечернем небе уже кое-где загораются звезды, и так вдруг спокойно стало, так тепло… Нет, не оттого, что совсем рядом горящее здание, а потому что я жива. Я жива, черт побери!

«Кто бы ты ни был, желающий забрать мою жизнь вот уже второй раз за этот месяц — у тебя ничего не вышло, снова». Я улыбнулась своим мыслям, и повернула голову вбок.

Я, обезумевшая от счастья, совсем забыла, как сильно покалечен Эдриан. Как он еще не умер, от потери крови, оставалось только догадываться. Я все еще плохо чувствовала свои ноги, а потому на руках подползла к нему. Он лежал на спине, и так же как я, раскинув руки, смотрел на небо.

— Эдриан, — тихо позвала я.

Он не откликнулся. Наверное, тяжело говорить. Осторожно коснулась пальцами его щеки, и положила голову ему на плечо, стараясь не смотреть на разодранное тело.

Рухнула крыша, взметая искры в небо. Я сильнее прижалась к мужчине, нашла его ладонь и сжала в своей.

— Что теперь? Тебе надо в больницу. — О себе я не думала. Спина болела, но царапины вроде неглубокие, по крайней мере, кровь уже не бежит. Заживет.

— Все в порядке, у оборотней быстрая регенерация, — он помолчал с минуту, и тихо продолжил: — Не думай, я не хотел тебя там оставлять. Я ждал пока она уйдет, она должна думать, что мы мертвы…

— Домой нам нельзя, да?

— Нельзя.

Мы лежали на мокрой траве, обнявшись, и наблюдали, как догорает дом. Тепла от рук Эдриана уже не хватало, я продрогла насквозь, но старалась не показать, насколько я устала. Сейчас бы закрыть глаза и провалиться в глубокий сон, а утром проснуться в теплой постели, все так же обнимая того, кто стал мне дорог.

Не из чувства благодарности за спасение, нет. Не из жалости, когда Шерил рвала его когтями. Я поняла, что боюсь его потерять, когда он без сознания, был подвешен на стене рядом со мной. Именно в тот момент, я поняла, что больше всего на свете, мне хочется, чтобы он жил. Я за себя так не боялась, как за него.

Он молчал, а меня грызли сомнения, не злится ли он на меня. То, что рассказала Шерил, о том, что мой отец убийца… Но я же в этом не виновата! Но чувствовала себя виноватой за то, что в моей душе поселилась искра надежды, что я когда-нибудь смогу увидеть своего отца.

Недалеко от нас, где начинался лес, хрустнула сухая ветка, а после я отчетливо услышала чьи-то быстрые шаги.

— Вставай, кто-то идет, — прошептала я. Сердце сжалось, с трудом поднялась на ноги, приготовилась бежать. Я была уверена, что Шерил решила вернуться, чтобы убедиться в нашей гибели, и совершенно точно никак не ожидала увидеть спешащего к нам со стороны леса, мужчину.

+++

— Живы! — Выдохнул он, и упал возле нас на колени, упершись руками в землю. — Я боялся, что не успею! Какое счастье!

Я с интересом его разглядывала, но все еще настороженно косилась, проверяя пути к отступлению. Эдриан поднялся, встал рядом со мной.

— Кто вы?

Мужчина вскочил на ноги, протянул ладонь для рукопожатия.

— Я Виктор. Виктор Клэйтон. Я… Вы, наверное, знаете, кто я… Ведь так?

— Как-то не было времени расспросить о вас, — Эдриан многозначительно взглянул на свои раны.

Отчего-то мое сердце билось все быстрее, когда я смотрела на этого пожилого мужчину. Этот встревоженный взгляд, эти нахмуренные густые брови, ямочка на подбородке.

Эдриан и Виктор о чем-то говорили, но до меня доходили только обрывки фраз, я слышала их как через толщу воды. Я не могла оторвать взгляда от мужчины… Я однажды видела его. Видела много лет назад, на фотографии в мамином бумажнике. Тогда он был гораздо моложе, улыбка была счастливее, а вокруг глаз еще не залегли глубокие морщины…

— Папа… — Мой тоненький голосок разорвал ночную тишину, а из глаз полились слезы. Мне казалось, что за этот день я уже выплакала все, что можно, но сейчас не могла остановиться.

Виктор замолчал, так и не ответив на какой-то из вопросов Эдриана, который я не слышала, и перевел взгляд на меня.

— Шерил говорила… говорила, о тебе… Говорила, что ты убийца, и что я отвечу за твою ошибку… Я не верила, что смогу так скоро тебя увидеть…

Виктор медленно приблизился ко мне, дрожащими пальцами провел по моей щеке, вытирая слезы, а я стояла и не могла пошевелиться. Вдруг разом накатила такая слабость, что я еле устояла на ногах.

— Доченька… — В его тихом шепоте слышалось волнение вперемешку с сожалением.

В следующую секунду я оказалась прижата к его груди, и, уткнувшись в его плечо, ощутив тепло совершенно незнакомого, но такого родного человека, наконец, успокоилась. Казалось бы, я никогда не видела его вот так, я даже никогда не говорила с ним, но я чувствовала сейчас такое умиротворение, словно он всегда был рядом, всегда был моей семьей. Может быть, если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы не стала бросаться к нему на шею, заявляя, что я его дочь. Он мог и не знать, что я есть, а если знал — почему не искал? Сейчас это казалось таким неважным… Я сильнее обхватила его за шею, и даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Папа…

Эдриан стоял неподалеку, сложив руки на груди и молча наблюдал.

— Софи, Виктор, — тихонько позвал он. — Пора уходить, она может вернуться.

— Софи… — Виктор взял мое лицо в свои ладони, и заглянул мне в глаза. — Какое красивое имя.

— У тебя тоже ничего… — Я горько рассмеялась.

— Мы поговорим потом, я так много хочу у тебя спросить. — Он за руку подвел меня к Эдриану, и обратился уже к нему: — Ты сын Джонатана, верно?

Эдриан кивнул и опустил взгляд.

— Все в порядке, доктор. Я думаю, вы объясните мне, почему умер мой отец, я не держу на вас зла, как бы этого ни хотела Шерил. Я не знаю всех обстоятельств, связанных с его гибелью, но, надеюсь, вы сможете прояснить ситуацию.

На минуту повисла тишина, нарушаемая лишь воем пламени за нашими спинами.

— Куда мы пойдем? — Обеспокоенно спросила я. Этот дом сгорел, в поселение нам нельзя… А я уже не чувствовала пальцев на ногах, от холода. Когда Эдриан забрал