– Чего это ты улыбаешься?

Он покачал головой:

– Просто. Смотрю на тебя.

– Дурачок. – И она ухмыльнулась в ответ. Он покраснел, взгляд его затуманился.

Луна начала смеяться, плечи ее затряслись – и тут же заразила смехом его. Они оба хохотали, их щеки горели, а глаза слезились.

– Спасибо тебе, – сказала она.

– За что?

– Что с тобой я могу грустить. И за… это.

Хантер кивнул:

– Тебе получше?

– Намного. – И она потянулась, чтобы поцеловать его.

Родни Вонг

Первая выставка терракотовых солдат за пределами Китая состоялась в Мельбурне, и оттуда были выкрадены несколько экспонатов. Не статуи, помельче – среди похищенного была коробочка, и грабители узнали, что Вонга заинтересует их добыча.

Никто не открывал коробочки. Сердце его трепетало, как крылья бабочки, когда он взял ее в руки. Миниатюрная шкатулка, сделанная из смолистой древесины с сильным ароматом. По описанию она казалась больше, но Вонг понимал, что не стоит судить по размеру, как и не стоит недооценивать. Он принял меры предосторожности. Надел маску, защитные очки и перчатки и, поддев крышку, задержал дыхание.

На сей раз никакого ядовитого газа оттуда не вырвалось. В самой шкатулке, однако, лежали два предмета, завернутые в куски древнего шелка – украшенные выцветшей каллиграфией, они сами по себе были произведениями искусства. Артефакты оказались не больше шаров баодин – специальных полых металлических сфер, используемых для развития ловкости рук. Развернув первый, Вонг обнаружил нечто похожее на пригоршню земли, запеченную в твердый слиток. Он увидел, что слиток состоит из волокон и прочих составных частей и похож на снадобья, которые продают в аптеках традиционной китайской медицины.

Но лучше всего, пожалуй, было то, что некий археолог уже расшифровал надписи на шелке, и к каждому артефакту прилагалась карточка, на которой он был описан от руки по-английски. Этот назвали «лекарством от всех болезней».

Сердце Вонга забилось от неподдельной радости. Император династии Цинь был одержим идеей бессмертия и отличался параноидальной подозрительностью и требовательностью. Придворные алхимики работали день и ночь: возможно, драгоценная травяная лепешка – одно из их изысканий.

Вторая штука была сделана из бледного камня. Поначалу Вонг решил, что на ней что-то написано. Сердце так и ухало в груди, норовя выпрыгнуть. Нет, показалось. Так падает свет. Он убрал камень обратно в шкатулку и захлопнул крышку.

Наконец-то – магия, о которой он мечтал.

Луна Чанг

Они водили пальцами по венам на руках друг друга и целовались, пока губы не опухли, пока они не возжелали неизведанного.

Говорили о светляках, и Луна вслух дивилась тому, какие они странные и волшебные создания. О стрельбе из лука – Хантер пытался объяснить, как он целится. Они придумывали всякие истории про тех, кто работает за стойкой «Хижины сластены»: злой князь заколдовал их, и они теперь узники замка, вынужденные всю жизнь делать сладости.

Луна была точно облачко, закрывшее солнце. Точно упавшая с неба звезда. Листок, гонимый ветром.

Хантер ей нравился. И ей нравилось, что он ей нравится. И это было взаимно. «Я в тебя внравлен», – пошутил он.

Их слова стали заклинанием, произнесенным при свете луны. Они изменили воздух вокруг – вместо обычного кислорода они вдыхали нечто особенное.

Просидев несколько часов в «Хижине сластены», они пешком дошли до угла улицы, расположенной на полпути к их домам. И даже не поцеловались на прощание: тротуар со всех сторон просматривался, а рисковать вновь обретенным идеальным хрупким секретным мирком не хотелось. Тем не менее остаток дороги Луна улыбалась про себя, будучи в приподнятом настроении, – даже холодный ветер едва долетал до ее легких.

Как кстати было думать о нем: мысли эти развеяли тяжелые думы о матери и загнали их в дальний угол сознания.

Когда Луна открыла дверь, дома никого не было. Она могла позвать Хантера к себе, и родители бы не узнали. Луна скинула обувь, поднялась наверх и упала навзничь на кровать. Вот бы лежать с ним рядом на этом матрасе, чувствовать его вес. Губы соприкасаются, тела становятся ближе.

Кожа ее стала горячей и зачесалась от желания. Она зажала между ног подушку, мечтая о толчках, о пике, о комнате, где можно укрыться от мира, где они с Хантером смогут просто быть.

Когда все закончилось, Луна почувствовала, что сердце выросло, стучит громко и сильно, что оно отрастило крылья.

Несколько часов спустя мышцы пониже пупка стало крутить и саднить. Она, пошатываясь, пошла в туалет. У нее начались месячные.

Хантер И

В обеденный перерыв они укрылись в пустой классной комнате, где не горел свет. И тут же очутились на тонком ковре пола в горизонтальном положении. Обвившись ногами, губы к губам. Ее дыхание становится его, потом снова ее: от этого кружилась голова.

Она навалилась на него, чтобы вес ее тела пригвоздил его к месту. Не то чтобы он на это жаловался. От ее поцелуя он вспыхнул, как фитиль, – все его тело загорелось.

Хантер задержал дыхание. Интересно, почувствовала ли она. Он попытался расслабиться. Ну же, Хантер. Расслабься.

Луна поерзала, и его тело откликнулось. Он покраснел от стыда. Она откатилась прочь, озорно блеснув на него глазами.

– В мои планы не входило быть соблазненным в этом году, – заявил он.

Луна хихикнула:

– Да и в мои тоже. Как считаешь, что на самом деле самое соблазнительное?

– Дай подумать. – Он приподнялся на локте. – Ну… У тебя очень практичный нос.

Луна фыркнула:

– Нос!

– Слышишь? Он еще и ругается. Очень разумное применение достоинств.

Луна закатила глаза:

– Хорошо, что еще?

– Ты тут напрашиваешься на комплименты?

И она захлопала ресницами.

– И крепкая шея, – решительно сказал Хантер. – Теперь твоя очередь. А у меня?

– Очевидно, фарфоровая кожа и шикарные волосы, – сказала Луна и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

Он сделал вид, что морщится.

– Расскажи мне сказку. – Она свернулась клубочком рядом с ним.

Он снова улегся и стал с улыбкой смотреть в потолок.

– Давным-давно в лесу заблудились двое. Звали их Лунар и Хант.

Луна снова фыркнула.

– Опять этот нос!

– Он тоже участвует в сказке?

– Да, – ответил он. – В общем, Хант сказал Лунар: пусть твой целеустремленный нос выведет нас.

– А Лунар что ответила?

– Она сказала: «А зачем? Давай останемся, тут так хорошо».

Кончики губ Луны поднялись вверх. Но улыбка была грустной.

– Хотел бы я, чтобы это не было тайной. – На сей раз Хантер был серьезен. – Жаль, что наши семьи…

– Тсс. – Она почти шептала. – Давай не будем о них.

– Договорились, – сказал он.

– Жаль, что мы… – И Луна резко умолкла, точно проглотила мысль.

– Что?

Она медленно вдохнула и поморщилась.

– Тебе плохо?

– Прости, просто живот.

Хантер сел:

– Тебе что-нибудь нужно?

– Все нормально. Пока не так уж плохо. Но спасибо. Я хотела сказать: жаль, что мы не можем уединиться. Ну то есть… там, где нас точно никто случайно не увидит.

Его мозг взорвался мыслями, точно петарда, – от намека в ее словах полетели искры.

– А уж как мне жаль, – наконец ответил он. – Тебе ведь не разрешают встречаться с мальчиками?

Луна хмыкнула:

– А сам как думаешь? Тебе тоже, наверное, ничего такого нельзя?

– Нельзя.

– Предполагается, что я буду налегать на учебу, – горько сказала она. – Чтобы потом пойти в выбранный родителями колледж, на выбранную ими специальность, чтобы у меня была карьера их мечты и жизнь по их выбору.

– А когда можно будет выбирать для себя? – спросил он.

Луна издала нечто среднее между стоном и вздохом.

Он не нашелся что ответить, так что предпочел смотреть на нее: взмахи коротких ресниц, ложбинки под глазами, где кожа уходит вглубь, образуя тень.

Луна положила голову