А не то всех оприходую так, что магистр родной не узнает… – были его последние слова, после чего мы рухнули на пол, создавая тем самым дружную кучу стонущих умертвей.
Угрозам, к слову, вняли все. И вскоре в таверне вновь зазвучал смех. Со сцены вновь полилась музыка, правда, почему-то уже без прежней солистки. В общем, веселье возобновилось с новой силой. Выпроводив демона кобеля на все четыре стороны, его однокурсники присоединились к нам, придвинув свои столики. Мири общими усилиями привели в сознание и, не вдаваясь в подробности, поведали ей, какой же козел тот демон.
– А знаешь, даже хорошо. Всё равно после моей выходки мне было бы стыдно смотреть ему в глаза. А так не стыдно. – как-то флегматично пожала плечами Мири и вновь бахнула рюмочку горячительного. Мы поддержали её тем же. Дин, кстати, был зол. Очень зол. То и дело бросал на Мири гневные взгляды. однако руку её не выпускал и стал периодически вместо спиртного наливать ей в рюмку воду.
Немного понаблюдав за ребятами, решила, что пора бы развеяться, а ещё лучше найти, где бы припудрить носик. Искомое нашлось, в принципе, быстро. Только вот на обратной дороге моё радужное настроение вмиг улетучилось, когда я взглядом столкнулась с одиноко сидевшей фигурой в самом укромном местечке таверны. Даниэль. Что б его… Вот где он был чуточку раньше? Я бы и ему в глаз заехала с преогромным удовольствием.
– Да где я тебе новую найду? – вклинился в мои кровожадные мысли чей-то писклявый голос.
– Да где хочешь, хочь сам пой… – пробасил до боли знакомый голос оркоподобного. – Я заплатил, а кто петь будет – не моя забота.
Рявкнул хозяин таверны и скрылся с глаз долой. Хм. А что если…
Спустя минут десять объяснения всех деталей, я вышла на сцену с местным аналогом гитары. Пела я хорошо, да и гитарой владела на уровне. В голове крутилась любимая песня, что как никогда идеально вписалась в моё душевное состояние. Хочет войны, значит? Мести? Я покажу, как может быть жестока это война и к чему она приводит…
Зазвучали первые аккорды, явно громче, чем было до того и всё внимание зала вдруг привлекла сцена. The Cranberries — Zombie. Эта композиция, дополненная реалистичными иллюзиями, воссоздаваемыми мной в памяти многочисленных картинок о воинах на Земле. Благо в век информационных технологий это не проблема и увиденного там явно должно быть достаточно, что бы впечатлить публику. И я надеюсь, одного темного.
Еще одна головка поникла –
Ребенка медленно уносят прочь
Насилие всегда приводит к мертвой тишине
Мы ошиблись. Кто мы такие?
Но ты видишь, это не я
Это не моя семья
В голове у тебя они ведут войну
С танками, бомбами,
Бомбами и ружьями
В твоей голове,
В твоей голове они плачут
В твоей голове
Зомби, зомби, зомби
Что в твоей голове?
Зомби, зомби, зомби
Еще одно материнское
Сердце разбилось
Когда насилие сменилось мертвой тишиной
Похоже, мы ошиблись
Все повторяется так же, как и в старом 1916
В твоей голове
В твоей голове, они еще ведут бой
С танками, бомбами,
Бомбами и ружьями
В твоей голове,
В твоей голове они умирают
В твоей голове,
Зомби, зомби, зомби
Что в твоей голове?
Зомби, зомби, зомби
Я вспомнила и о пасхальном восстании 1916 года, о котором и поется в песне. Вспомнила и многочисленные теракты, происходящие в разных странах и в разное время. Вспомнила все жуткие, буквально разрывающие сердце картинки последствий подобных терактов. Ядерный гриб, взрывы, множество погибших и покалеченных людей.
Все мои мысли, когда-то видимые картинки отображались за моей спиной. И когда прозвучал последний аккорд, я, не глядя в зал, в гробовой тишине спустилась со сцены. И в такой же тишине покинула таверну. Накатило странное состояние, с коим очень хотелось остаться наедине. Погулять по ночному городу и просто помечтать о чем-нибудь приятном.
– Сильно. Что на тебя нашло, мать? – появился на плече Пипа. – Они там после твоего крайне занимательного кино не только отрезвели, но и, кажется, сломались. Сидят и не шевелятся.
– Пип, что со мной не так? Почему так больно? – погладив своего монстра, спросила, глядя в пустоту.
– Может, по тому, что уже давно нужно было перестать от меня бегать и, наконец, выслушать?
Прозвучал голос тёмного за спиной, от чего я вздрогнула и резко развернулась.
– Я так понимаю, третий лишний. Но учти, чешуйчатый, если что, я рядом, – погрозив дракону, видимо, кулаком, Пипа испарился. Я же в растерянности смотрела на Даниэля и не понимала, чего хочу больше. Вновь сбежать или наплевав на все свои убеждения, броситься на шею.
– Хорошо. Говори, – с трудом выдавливая слава, сказала я. Бросаться на шею я, конечно, не стану. Но выслушать, наверное, смогу.
– Не здесь, – обернувшись на миг, сказал он, и подхватив меня на руки, вошел в открывшийся портал. Единственное, что я успела сделать, это пикнуть, глядя на вытянувшиеся лица ребят, стоящих за спиной дракона. Наверное, вышли меня искать, а меня, как в сказке, украл страшный драконище…
Глава 12.
Выйдя из портала, меня бережно поставили на ноги и даже соизволили отойти. Удивительно, но мой обратный путь до Академии занял всего несколько секунд, так как вышли мы прямиком в нашей с Мири комнате. Сложив руки на груди, вздернула вопросительно бровь. Может для приличия сказать спасибо за быструю доставку и отправить на все четыре стороны? В принципе, если незаметно переместиться к столу, можно использовать самогонный аппарат Мири для обороны. Чёрт. Что за идиотские мысли в голову лезут? И почему он так пристально смотрит и … молчит? Хочет, что бы моя последняя нервная клетка пала смертью храбрых? Хотя о чем я? Какое ему дело до моей нервной клетки. Зачем только согласилась выслушать? Дура. Дура. Дура.
– Так о чем вы хотели поговорить, профессор? – не скрывая раздражения в голосе, бросила я, ибо молчание уже реально напрягало.
– О том, что ты случайно услышала возле библиотеки. – отец ему рассказ? Или он знал, что я там? Чёрт. От куда он знает, что я слышала их разговор с Лилу? Может сделать вид, что не понимаю, о чем он? Глупо… Он не спрашивает, а утверждает. Значит уверен в том, что
