Я сделала один шаг за границу. Затем другой. Каждое движение прочь от его паутины ощущалось как разрываемый шелк, как разрушение чего-то, что было вплетено в саму мою суть. Но я продолжала идти, даже когда лес вокруг меня изменился, став старше, более странным, менее знакомым.

Пусть он беснуется. Пусть охотится. Я не буду ничьим красивым призом, помеченным и выставленным напоказ как собственность. Больше нет. Даже для монстра, который спас меня, которого, как мне казалось, я, возможно…

Я покачала головой, отгоняя эту мысль. Теперь пути назад не было.

Женщина-волчица говорила о стоячих камнях. Пришло время узнать, кем я могу быть без тени Ису, определяющей каждый мой шаг.

Позади меня лес содрогался от его отчаяния. Но я не оглянулась.

Глава 17

Флавия

Женщина-волчица нашла меня у ручья на рассвете, когда я пыталась смыть с кожи запах Ису.

— Три дня, — заметила она, опускаясь на валун с волчьей грацией. — Дольше, чем я ожидала. Я думала, ты уже вернешься.

Я принялась тереть руки еще сильнее, наблюдая, как грязь уносится течением.

— Я не приползу обратно.

— Нет? — Она склонила голову, ее золотые глаза блестели от веселья. — И все же ты носишь его метку, как ошейник, младшая сестренка. Красивые черные шрамы для красивого питомца.

Я зарычала на нее:

— Он не имел права…

— Права? — Ее смех был диким, как зимняя буря. — Ты говоришь о правах в древнем лесу? Здесь есть только сила и выбор. Ты выбрала его. Он выбрал пометить тебя. Теперь ты выбираешь, принять это или содрать когтями. — Она подалась вперед. — Хотя я должна предупредить тебя: некоторые шрамы не так-то легко удалить.

Я оставила свои тщетные попытки отмыться и села на пятки. Лес вокруг нас дышал иначе, чем роща Ису — он был старше, менее упорядоченным, полным настороженных теней, которые не хранили ничьей верности.

— Чего ты хочешь? — спросила я, не утруждая себя тем, чтобы смягчить голос любезностью.

Она прислонилась к ближайшему дереву, небрежно скрестив руки и ноги.

— Я пришла убедиться, что с тобой все в порядке здесь, в одиночестве. Немногие могут выжить в этих старых лесах, даже такие создания, как мы.

— По доброте душевной? — В моем голосе звучал густой сарказм.

Она ухмыльнулась, и это была совершенно волчья ухмылка.

— Ты сильна, сестра. Это очевидно. Ты нужна лесу, ты нужна нам. Но я пришла не с пустыми руками.

— Может быть, я устала от сделок. — Я встала, повернувшись к ней лицом. Я с удивлением обнаружила, что выше нее.

Ее ухмылка не дрогнула.

— Тогда считай это подарком. Есть способности, которые твой паук тебе не показал. Магия, которую дарует тебе твой змеиный дар. Способность смотреть в глаза своей добыче и управлять ее разумом.

От ее небрежного тона у меня по коже побежали мурашки. То, как она говорила об Ису, эта пренебрежительная легкость во всем.

— Он мог об этом знать? — Мое сердце забилось быстрее от мысли, что Ису мог что-то от меня утаить, скрыть это, чтобы держать меня слабой. Я ненавидела то, как сильно ранило это открытие. Меня не должно было волновать, что он что-то от меня скрывал. Он был монстром… и все же я позволила себе думать, что, возможно, он не такой, каким его описывали в историях. Что, возможно, он действительно заботился обо мне, по-своему, пусть и искаженно.

Женщина-волчица задумалась.

— Возможно, и нет. Паук всегда держался в своих владениях, не общаясь с нами. Он никогда раньше не встречал другую змею.

Другую змею, кого-то вроде меня.

— А ты встречала?

— Да. — В ее глазах снова появилось нечто коварное. — Я многое могла бы тебе показать.

Блеск в ее глазах заставил меня осознать правду.

— Ты знала, что так будет, — внезапно сказала я. — Когда говорила с Ису. Ты знала, как он отреагирует. Что он может пометить меня.

Выражение ее лица не изменилось, но запах слегка сместился: веселье смешалось с чем-то более резким.

— Паук всегда был романтиком. Собственником. Потребовалось совсем немного, чтобы напомнить ему о том, чего он боялся больше всего. — Она явно не собиралась извиняться.

— И что же это было? — спросила я.

Она посмотрела на меня, как на идиотку:

— Потерять тебя, разумеется.

В моей груди вспыхнул жар, и ярость пробудила змею внутри.

— Ты манипулировала им. Манипулировала нами обоими.

— Я предложила правду. А то, как он решил ею распорядиться — это уже его собственные недостатки. — Она пожала плечами с полным безразличием. — Ты нужна лесу, змея. Привязанности твоего паука были… неудобными.

Неудобными. Все, что мы разделили, было для нее не более чем препятствием на пути к ее целям, какими бы они ни были.

Да, он пометил меня без разрешения. Да, он заявил на меня права таким образом, который слишком сильно перекликался с моими годами у Тиберия. Но, в отличие от моих римских мучителей, Ису также обнимал меня после ночных кошмаров. Он научил меня видеть силу там, где я видела только шрамы. Смотрел на меня не как на сломанную вещь, которую можно использовать, а как на нечто могущественное, ожидающее своего пробуждения.

— Он всегда давал мне выбор, — тихо сказала я, больше самой себе, чем ей. — Даже когда ему самому выбора не давали.

Ее смех был резким:

— Как трогательно. Но сантименты не помогут тебе в том, что грядет. У леса есть планы, и тебе нужно правильное обучение. Твой паук научил тебя выжидать и атаковать, но змеи — это нечто гораздо большее. Позволь мне показать тебе, как охотиться по-настоящему…

— Нет. — Слово вырвалось жестче, чем я ожидала, удивив нас обеих. Я выпрямилась, чувствуя, как что-то внутри меня встает на свои места. — Я больше не буду ничьим инструментом. Ни Ису, ни леса, и уж тем более твоим.

Она прищурилась:

— Ты ведешь себя глупо. В одиночку ты уязвима. Твоя трансформация не завершена, и есть способности, о существовании которых ты даже не подозреваешь…

— Тогда я научусь им сама. — Я повернулась к чаще леса, прочь и от нее, и от направления, где находилась роща Ису. — Мне не нужен никто, кто указывал бы мне, кем я должна стать.

— Без наставника ты потерпишь неудачу. Зов змеи требует понимания, изящества…

— Я сказала «нет». — Я прямо встретила ее взгляд. А затем перестала прятаться.

Суставы хрустнули, когда я стала еще выше, а мои ногти удлинились. Ее черты изменились, когда