– Ты орать-то прекращай, господин хороший, – я уставилась ему прямо в мутные глаза. Сейчас, когда он чуть присел, мы оказались аккурат на одном уровне.

– И дом громить почем зря.

– Да ты ополоумела совсем, девка? – зашипел мне в лицо, обдавая запахом перегара…

Вот упертый.

Я ухо-то ему еще подкрутила, от чего он крякнул сдавленно, да потащила за собой. Два шага понадобилось, а после я его прямо головой в бочку с водой сунула.

За ухо-то когда тянешь, особенно ежели правильно ухватить, мало кто устоять сумеет. А я этой техникой владела преотлично.

Тут главное теперь в воде не выпустить.

Дульсинея, кажется, снова икнула, но я пока на нее не оборачивалась. Надеюсь, она его защищать не полезет.

Потянула голову хмельного на свет божий. После студеной водицы он воздух ртом хватать принялся и отфыркиваться. А сам еще краснее на глазах становился.

– Еще разок, – поняла я, и снова его в воду ухнула.

Он то пытался руку мою от головы своей отнять, то до меня дотянуться, но я ему за это под зад скалкой наподдала. Рыпаться еще будет, вот гад!

– Охолонился? – спросила, когда он во второй раз из воды вынырнул.

На меня смотрели злющие синие глаза. Молодой он кстати оказался. Лет тридцать, наверное.

И протрезвел, похоже. То-то же.

– Да, – рыкнул сердито, но больше на меня брыкаться не пытался. Глядел только чуть прищурившись, да морду кривил.

– Поговорим?

– Ну, давай, Нина…

Глава 2.2

Мы прошли к островку со столешней, я уселась на стул. Вилен занял место напротив, потирая пострадавшее ухо.

Дульсинея подала ему полотенце… Ну, или что-то, что им когда-то было. Сейчас оно скорее напоминало видавшую виды тряпку. Впрочем, Вилена сие не смутило. Он обтер сперва лицо, а затем и волосы, с которых прямо за ворот стекало. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться брезгливо.

Уставился на меня. Взгляд хмурый, сам сидит, вперед на локти опершись. Небритый вот. Глаза не то синие, не то голубые. Симпатичный вполне, ручищи вон сильные. При большом желании он бы точно сумел из моей хватки вырваться… Но что-то в нем не так было. Только что именно, пока понять не сумела.

– Дульсинея сказала, что ты меня вчера откуда-то… приволок, – я начала разговор первой. Вилен фыркнул и головой покачал. И уставился так с подозрением, голову чуть к плечу левому склонил.

– Это последний раз был, так и знай, – и пальцем в меня тычет. – Больше не стану.

– Ты на вопрос-то ответь, – усмехнулась я.

– Слушай, Нина, я в эти игры…

– Нет никаких игр. Не помню я ничего, что до сего дня было. – Я решила не уточнять причину, и уж тем более говорить, что я не та Нина, которую они знали. Но вот понять, кем была прошлая владелица тела, будет не лишним.

– Ой, Нинка, скажешь тоже, – Дульсинея, что возилась у плиты с туркой под кофе, обернулась. На ее лице весьма четко обозначился скепсис…

– Скажу. И повторю еще раз, – решила я настоять на своем. – Ничегошеньки не помню. Так что случилось вчера?

Вилен с Дусей переглянулись, уже и серьезность во взглядах появилась.

– Чай, не брешет? – кухарка, или кто она тут была, оторвалась от своего занятия и с сомнением на меня уставилась.

– Не брешет, не брешет, – фыркнула я. – И чем быстрее вы мне расскажете, что вчера приключилось, тем лучше.

Вилен издал какой-то странный звук. Не то фыркнул, не то усмехнулся пораженно, волосы опять свои этим недополотнецем растер. Да на меня снова уставился.

– Ты конечно, всегда с прибабахом была, но чтоб такие байки травить… – и губы свои обветренные кривит.

Не верят. Ладно, еще разок зайдем…

– Байки-не байки, ты расскажи лучше, откуда ты вчера меня приволок. И что было со мной.

– Ты вот вроде и не пьешь, а хуже меня еще…

– Мне опять тебя в бочку макнуть, чтоб язык развязался?

Вилен прошил меня злым взглядом.

– Попробуй только, – зашипел. А я брови вздернула, с вызовом. И скалку, на столе передо мной лежавшую, поправила. Вилен поморщился, явно оценив перспективы. – Ты что-то забываешься, по-моему.

Прорычал, а сам голову отвернул. Не прошло и нескольких секунд, как он все же заговорил:

– Городовой уже после полуночи пришел. Я как раз последних посетителей выпроваживал… Он и сказал, что тебя в переулке в двух кварталах отсюда нашли. Только ты к себе никого не пускала. Орала, как больная, и факелом размахивала.

Дульсинея что-то под нос пробубнила и на меня поглядела с осуждением. Вилен продолжил:

– Ну, я и пошел. Гордовой знает, что я церемониться не стану… Я и не стал.

– Угу, – кивнула я. Надо ж, бесцеремонный нашелся, – так а что случилось-то? Не просто так я ж себя так вела…

Никакого похмелья я за собой не чуяла, да и вообще тело было по приятному сильным и здоровым. Привычной старушечьей тяжести не ощущалось, так и хотелось в танец или вскачь пуститься, чтобы проверить насколько.

– Нина, ну не стыдно тебе? Говорили ж не раз, чтоб ты больше с ритуалами не возилась! – строго и довольно язвительно заявила Дуся. Она, наконец, закончила возиться у плиты и поставила перед Виленом чашку с кофе.

Ага, значит хмель тут ни при чем.

– Можно мне тоже, пожалуйста? – попросила я, едва аромат кофе достиг моего носа.

– С каких пор..? – Дуся аж глаза округлила.

– Похоже, какой-то из твоих ритуалов пошел не по плану. А тебе ведь тысячу раз говорили, что магия - не шутки… – Прорычал мужчина, а сам еще и к Дульсинее повернулся, чтоб рявкнуть: – Да налей ты ей тоже кофе!

Замершая и с выпученными глазами глядящая на меня Дуся его порядком раздражала. Та словно опомнилась, руками всплеснула, но сделала, что велено.

Ритуалы, значит… магия. Я хмыкнула себе под нос. Интересно девки пляшут. Что ж стало с прошлой Ниной, правда что ли с магией доигралась, что в ее теле под меня место освободилось?

Ну, как бы то ни было, упускать свой второй шанс я не собиралась. И раз уж дали мне возможность во второй раз жизнь прожить, значит надо