Миша, заметив мой уход, тут же поплыл следом. Даже здесь он меня опередил, чтобы первым выйти из воды! Брызги, которые он поднял, разлетелись вокруг, и я остановилась. Миша обернулся, показал мне язык и с довольной улыбкой побежал к нашему месту на берегу.

Песок под ногами был настолько горячим, что обжигал стопы, и я ускорила шаг.

— Я больше не могу, — протянула я, вытирая вспотевший лоб. — Хочу просто лечь и не шевелиться.

— А ты на что рассчитывала? Догонялки — это тебе не шутки! — улыбнулся Миша, стряхивая песок с колен. Он оглянулся вокруг и прищурился. — Смотри, там, кажется, шезлонги.

Я подняла взгляд и заметила вдали ряд белых лежаков под теневыми зонтами. Подойдя ближе, нас встретил местный парень в легкой льняной рубашке, шортах и с растрепанными волосами. Его глаза были слегка опухшими, будто он недавно проснулся. Но, несмотря на это, постарался радостно нас поприветствовать:

— Привет!

— Вы говорите на русском языке? — удивленно спросил Миша.

— Нет, на английском, — ответил парень со всей серьезностью в голосе.

— В смысле? Вы же на русском говорите, — Миша прищурился, стараясь понять, шутит ли тот.

— Вы же тоже на английском разговариваете, — он недоуменно посмотрел на нас и вытер несуществующий пот со лба. — Шезлонги платные. Деньги есть у вас?

Мы с Мишей переглянулись, и в его глазах читался вопрос. Я жестом подозвала его к себе, чтобы все прояснить:

— Мне кажется, моя книжка каким-то образом переводит нашу речь на один язык, и поэтому он, я и ты друг друга понимаем, — я предложила единственный вариант, который пришел мне в голову. Миша задумчиво хмыкнул, оценивая эту версию.

— Интересное предположение, но денег-то у нас все равно нет.

— Я сейчас наколдую.

Миша косо глянул на меня, проводя рукой по мокрым волосам, но ничего не ответил. Я быстро написала желание под недоверчивым взглядом друга. На книге моментально появилось несколько тысяч долларов.

— Все это, конечно, классно… Только откуда они взялись? Вдруг мы своровали их из банка? — Мишка немного отстранился, настороженно взглянув на купюры, ожидая, что в следующую секунду здесь появится полиция. — Лучше бы ты мне одежду наколдовала

— Не знаю! — огрызнулась я. — Не переживай, потом исполню и твое желание. Пошли уже, я хочу полежать. Устала ходить и плавать за целый день.

Я протянула парню деньги, и он без лишних слов нас пропустил. Мы были первыми, кто пришел сюда. Может, место не пользовалось популярностью.

Я заглянула в телефон и проверила почту. Но никаких новых сообщений от Ксюши не было. Только висело сообщение от Артема, который, как обычно, спрашивал домашнее задание по алгебре. Я вздохнула. Миша кинул быстрый взгляд на меня и тоже достал телефон.

Развалившись на лежаке, я решила отбросить все мысли о повседневной суете и сосредоточиться на отдыхе. Но мысли упорно возвращались к событиям, которые я так хотела забыть. Я вновь вспомнила турслет, когда Лиза и Соня чуть не довели меня до гибели. Сердце сжалось. Как им живется с этим грузом на душе? Или они уже давно забыли о своем проступке и сейчас наслаждаются жизнью, будто ничего не произошло? Эта мысль пробудила во мне бурю гнева и разочарования.

В голове пронеслись образы возможной мести. Но все это было так… Мелочно!

Я представила, как раскрываю их тайну перед всеми, и правда о том дне становится известна всем нашим друзьям и учителям. Видеть бы их испуганные лица, растерянные взгляды, когда каждый вокруг начнет задаваться вопросом, что они за люди. Они потеряют всех друзей, лишатся связей…

Может, написать анонимные письма с угрозами? Они, точно, будут пытаться понять, кто за этим стоит. Испуг, страх. Вот что хотелось увидеть! Их обязательно нужно проучить! А то эти дуры запланируют что-то более серьезное! Может, просто воспользоваться книгой желаний? Отправить их куда-нибудь… в Сибирь. А что! Неплохая мысль!

…Легкий ветерок приятно обдувал мое тело. Солнце слепило глаза, а где-то неподалеку продолжали щебетать птицы. Я закрыла глаза. И видимо, задремала. Поскольку, открыв глаза, поняла, что кожа горит. С ужасом осознав, что я обгорела, я быстро поднялась с лежака и взглянула на часы — уже девять вечера.

Оглянувшись, я заметила Мишу, который все еще посапывал у себя в шезлонге. Его лицо и плечи были ярко-красными. Видимо, мы настолько устали, что забыли про солнцезащитный крем. Я, подошла к нему и начала осторожно трясти. Он тут же открыл глаза, а на щеках заиграли привычные ямочки:

— Уже проснулась?

— Как видишь. Только не вставай резко. У нас проблема: мы с тобой обгорели на солнышке, — грустным голосом сообщила я.

Улыбка Миши медленно угасла, когда он посмотрел на свои покрасневшие плечи и руки. Он нахмурился, сникая еще больше.

— Приплыли, — пробормотал Миша, морщась от боли. — Как мы могли забыть? Нам срочно нужен крем, иначе мы превратимся в ходячие угли. Попроси у того парня.

Я выгнула бровь, бросив на Мишу выразительный взгляд. Он тяжело вздохнул, нехотя поднялся с шезлонга и потянулся, издав характерный хруст суставов. Я тоже начала делать легкую разминку. Ветерок приятно охлаждал кожу, но даже он не мог полностью заглушить жжение от ожога. Через несколько минут вернулся Миша с чудной бутылкой.

— Это какая-то бадяга. Дали бесплатно, сказали помогает с первого раза. Нужно нанести толстым слоем, и все пройдет. Давай я тебя намажу, — в его глазах появились смешинки.

Я согласилась, и от этого он заулыбался во весь рот. Открыл бутылку и начал осторожно наносить содержимое на мои плечи. Свежий запах травы и мяты заполнил пространство вокруг. Он пользовался кремом настолько аккуратно, что боялся прикоснуться. Но потом вошел во вкус и, не стесняясь, начал наносить крем на ягодицы.

— Эй, — резко обернулась я с удивленным возгласом.

— Что? — его щеки пылали красным огнем. То ли он сгорел на солнце, то ли от этой ситуации — у него появился такой румянец.

Но его прикосновения были неожиданно приятными, и я вновь обернулась, позволяя нанести средство на мои ягодицы. Он продолжил, но вновь аккуратно. Его пальцы мягко скользили по коже, растирая гель, и, прежде чем перейти дальше, он задержался на мгновение, и опустился к ногам, потом мягко развернул меня лицом к себе. Он начал мазать живот, но я прервала его, коснувшись руки:

— Здесь я уже и сама могу.

Я забрала банку из рук Миши и начала