Они подошли друг к другу. Замерли посреди гостиной, утопая в солнечном свету. Бессмыслица. Сон. Е-ру-н-да!

— Это была моя идея, — мягко сказала Робин.

— Твой сын…

— Не от тебя. Я не дура, умею пользоваться магией, чтобы подтвердить отцовство. Он твой брат.

Деймонд нервно рассмеялся. В груди бушевало пламя, опасное и дикое, готовое вырваться в любую секунду. Чем дольше он думал, вспоминал, тем больнее становилось. Это же как сильно нужно было его возненавидеть, чтобы провернуть такое⁈

Все вдруг встало на свои места. Так много людей — даже его мать! — просили забыть Робин, не лезть, не рыть, словно пес, чтобы выяснить, что случилось. А он — идиот! — не верил, продолжал мучить себя чувством вины, уверенный, что это он виновен в ее смерти.

— Я хотел предложить развод, — сказал он, отходя. Отвернулся к окну, запустил руку в волосы. Бессмыслица какая… может, ему что в чай подлили, чтобы вызвать галлюцинации? — Догадывался, что ты спишь с другим.

— Мне очень жаль. Я думала, так тебе будет проще пережить мой уход.

— Жаль⁈ Жаль⁈ Да ты сдурела⁈ — Деймонд взорвался. Все напряженно наблюдали, готовые разнимать драку, но пока не лезли. — Ты мертвой притворилась! Сердце замедлила, рискуя ребенком! В ведьмы подалась, рискуя ребенком! И все ради меня⁈ Думаешь, я идиот и поверю⁈ Что все это было не для того, чтобы приволочь меня к первому свитку⁈

— Я не хотела делать тебе больно! — заорала в ответ Робин. — Ты же весь такой правильный! Клятву он, мать вашу, дал! Давно любить перестал, но держался за меня, словно щенок брошенный! А я, может, впервые действительно полюбила!

— Да он в отцы тебе годится!

— Да плевать! Я люблю его!

— Надо было прийти и поговорить! По-го-во-рить! Прикинь⁈

— Не могла я!

— А спать с моим отцом смогла⁈ Как давно⁈

— Это уже не важно! Я люблю его! Ясно⁈

Они орали друг на друга, подходя все ближе. В итоге остановились, часто дыша, почти касались друг друга. Робин хоть и ниже ростом, но разъяренная казалась взбешенной пантерой, что могла съесть живьем.

— Не сделай я это, ты бы продолжал пытаться все исправить. Я хотела дождаться, когда ты найдешь другую.

— И снова молчала.

— Не успела. Вы сбежали? Помнишь?

— У тебя был шанс. Ты видела нас!

— Не хотела, чтобы все сообщество стало свидетелем твоего бешенства! Как ребенок!

Яд сочился из каждого ее слова. На что она так обижена? Неужто на то, что Деймонд посмел забыть ее и жениться на другой? Когда сама аж мертвой притворилась, чтобы избавиться от него⁈

— Не будь это твой отец… может… — Робин немного остыла. Гордо вскинула подбородок. — Ты бы не простил меня.

— Не прощу. Теперь я ненавижу тебя.

— Может, этого я и боялась. Твоей ненависти.

Деймонд сделал шаг назад, указал на Робин пальцем. Хотелось сжать ее шею, сломать, увидеть, как она превращается в пыль, доказывая, что перед ним стоит морок, и все это — глупейшая в мире шутка. Но он знал, что это правда. Бывшая женушка жива. Наблюдала, как он мучился и страдал, но молчала, упиваясь своим превосходством.

— Я чуть не повесился.

— Я знала, что Феликс тебя вытащит. Ты всегда любил его сильнее меня, знаешь?

— Не правда…

— Правда! Ты всегда выбирал встречи с ним, а не провести время со мной.

— Да потому что ты молчала! Думаешь, я не знал, что ты спишь с другим⁈ Стала холодной…

— Хватит. — Между ними встал Феликс. Первый, кто решился остановить это безумие. — Надо немного остыть. Вам обоим.

— Я в порядке…

— Идем со мной. — Откуда-то появилась Харпер. Нежно взяла его за руку и слабо потянула, оставляя ему право решить следовать за ней или нет. — Пожалуйста. Они никуда не уйдут.

Деймонд закрыл глаза. Вспомнил, что уже не тот брошенный мальчишка, который страдал по жене, не знал, что делать дальше и не мог найти силы продолжать жить.

У него новая жизнь. Жена, которую он до невозможности любит. И которая любит его в ответ.

Деймонд никогда так не любил Робин. Чувства к ней были наивны, совсем детскими. Но ее предательство раздирало все внутренности. Неужели было сложно сказать правду⁈ Он бы все понял и отпустил ее. Все было бы иначе.

Деймонд позволил Харпер увести его. Она завела его в одну из спален на втором этаже, закрыла дверь и обеспокоено посмотрела на него. Так настороженно, словно ждала, что он и на нее накинется.

— Я всегда рядом, Деймонд, — осторожно сказала она. — Всегда с тобой. Всегда, слышишь?

— Мы вроде выбрали «навечно»? — понуро ответил он, рухнул на кровать, ведь ноги не держали больше. Выдохнул весь воздух из легких, наивно веря, что станет легче.

Ярость утихала. Оставалась тихая, назойливая боль в груди и множество вопросов к самому себе, поиски недостатка в себе, из-за которого с ним посмели так поступить.

И тут Деймонд заплакал, столько чувств разом обрушилось на него. Позволил почувствовать себе облегчение, что Робин жива и нет его вины в ее казне. Однако облегчение смешивалось со злостью, что продолжала накатывать, словно волны, каждый раз, как он смел задать себе вопрос: за что? Почему?

Плевать, что она ушла к его отцу. Как она глупа, когда думала, что он не позволит этому случиться. Как плохо его знала, раз боялась его злости. Но совсем не плевать, что она предала и врала столько лет.

Он помнил, как сейчас, их встречу на острове Смерти. Наверняка живота у нее еще не было, но она все равно выбрала широкое платье. Не подпускала к себе, не отвечала на вопросы, лишь просила жить дальше и забыть ее. Твердила, что это был ее выбор. Позволила обнять себя всего раз, а потом силой вытолкала из отеля, вопя, что не желает его видеть.

Теперь-то ясно почему: даже ведьма не сумеет дольше пяти минут замедлять свое сердце, чтобы сойти за мертвую. Она боялась, что он все узнает. Поймет. И он был так глуп…

Харпер опустилась рядом, осторожно обняла, но Деймонд не сопротивлялся. Притянул ее к себе, заставил сесть к себе на колени, чтобы прижать к себе как можно крепче. Заплакал сильнее, не зная,