— Боль не исчезает только потому, что вы можете объяснить, почему нанесли удар. Меня не унизил Вальтор вашим голосом. Это сделали вы. Не Селеста подтвердила развод. Это сделали вы. Не Совет отвёл глаза, когда я просила правды. Это сделали вы.

Ардан стоял неподвижно. Только в пальцах, сжимавших учебную ленту, ткань медленно темнела от выступившего холода.

— Я знаю, — сказал он.

Два слова. Без оправдания. Без «но».

Элиана не была готова к этому. К приказам — да. К стене — да. К новой попытке убедить её, что всё было ради высшей цели, — да. Но не к короткому признанию, которое не просило прощения и потому звучало почти честно.

Она отвернулась первой.

— Мне нужно к детям.

— Сейчас?

— После сегодняшнего урока они будут ждать, что кто-то всё испортит. Я не хочу, чтобы этим кто-то оказалась я.

Ардан медленно положил ленту обратно в ящик.

— Селесту не подпущу к ним до утра.

— А потом?

— Потом Совет потребует объяснений.

— Значит, до утра у нас есть время.

Она пошла к двери, но остановилась, не оборачиваясь.

— Рейнард. Это было его имя?

Молчание длилось долго.

— Да, — сказал Ардан. — И если северная башня начнёт звать его голосом, не отвечайте.

Элиана обернулась, но он уже снова был ректором. Бледным, холодным, закрытым.

— Почему?

— Потому что я однажды ответил.

И вышел из зала раньше, чем она успела спросить, что случилось после.

В жилом крыле закрытого класса было непривычно тихо. Не сонно, не спокойно — настороженно. После урока дети не разошлись по комнатам, как требовал распорядок, а сидели в общей гостиной: Кай на подоконнике, Лир и Лира на ковре у холодного камина, Терэн на низкой скамье рядом с ними, Мира у книжного шкафа.

При виде Элианы они не вскочили. Но все посмотрели на неё сразу.

— Нас завтра изолируют? — спросил Кай без предисловий.

— Нет.

— Вы уверены?

— Нет. Но сегодня — нет.

Он кивнул, будто это было честнее, чем обещание.

Лира подняла руку.

— Мы правда справились?

— Правда.

— Даже когда кольцо упало?

— Особенно тогда. С первого раза умеют только те, кто заранее знает правила. Вы их сегодня создавали.

Терэн посмотрел на свои ладони.

— Я не отпустил.

— Не отпустил.

Лир буркнул:

— А я не держал за неё.

— Почти, — сказала Лира.

— Но не держал.

— Почти не держал.

Они переглянулись, и впервые их спор не был страхом разделиться. Это было что-то другое. Маленькая обычность. Элиана вдруг поняла, как сильно ей не хватало в этом крыле обычных детских голосов, в которых не слышится ожидание приговора.

Кай слез с подоконника.

— А вы? Вы справились?

Вопрос застал её врасплох.

— С чем?

— С ректором.

Лира шепнула:

— Кай!

— Что? Все хотят знать. Просто я спрашиваю.

Элиана могла бы поставить его на место. Но после разговора с Арданом в ней было слишком много усталой правды, чтобы снова прятаться за правильностью.

— Нет, — сказала она. — С этим я пока не справилась.

Кай смотрел на неё внимательно.

— Потому что он вас предал?

— Потому что иногда человек может предать, пытаясь защитить. И от этого не становится проще.

Мира, до этого молчавшая, вдруг закрыла книгу, которую даже не читала.

— Башня так делает.

Элиана повернулась к ней.

— Что именно?

— Зовёт голосом того, кто хочет защитить. А потом открывает не ту дверь.

В гостиной стало холоднее.

Терэн придвинулся ближе к близнецам. Кай больше не выглядел насмешливым. Лир и Лира сидели совсем тихо.

— Мира, — мягко сказала Элиана. — Сегодня ночью ты пришла в архив, потому что башня звала?

Девочка кивнула.

— Она зовёт не всегда. Только когда в Академии появляется ключ. Или когда кто-то из нас начинает слушать слишком хорошо.

— Кого она зовёт?

Мира посмотрела на каждого. На Кая, на близнецов, на Терэна. Потом на Элиану.

— Наследников. По именам. Настоящим, не тем, что пишут в журналах.

— Меня тоже? — спросил Терэн почти без голоса.

Мира медленно кивнула.

— Вчера она звала тебя после двора. Сегодня — Кая, когда леди Вейлор смеялась у двери. Иногда зовёт Лира, но Лира слышит за него и просыпается первой.

Близнецы побледнели.

— Ты знала? — прошептал Лир сестре.

Лира сжала губы.

— Я думала, если не скажу, ты не пойдёшь.

— А если она позовёт меня? — спросил Кай.

Мира посмотрела на него с такой серьёзностью, что он не усмехнулся.

— Она уже звала. Но ты злишься громче, чем слышишь.

— Хоть какая-то польза от характера, — пробормотал он.

Никто не засмеялся.

Элиана медленно опустилась на кресло рядом с ними. Не над ними. Рядом.

— Почему ты говоришь мне это сейчас?

Мира подошла ближе. Её лицо казалось маленьким и усталым в неровном свете лампы.

— Потому что сегодня мы положили кольцо на скамью. Все вместе. Башня это услышала.

— И что теперь?

Девочка посмотрела на тёмное окно, за которым северная башня поднималась над Академией чёрным неподвижным силуэтом.

— Теперь она будет звать громче.

Где-то далеко, за стенами жилого крыла, тихо прозвенело стекло. Один раз. Потом второй. Потом третий.

Мира зажмурилась.

— Слышите?

Элиана ничего не слышала, кроме собственного сердца.

А потом по коридору, сквозь закрытые двери и защитные линии, прошёл едва различимый шёпот. Не смех. Не ветер. Голос.

Детский, ласковый, чужой.

— Рейнард Рейвард, — прошептала северная башня. — Вернись и приведи их домой.

Глава 7. Северная башня молчит

Голос северной башни прошёл сквозь гостиную так тихо, что Элиана сначала решила: ей показалось.

Но дети услышали.

Кай резко вскочил с подоконника, будто его ударили не словом, а открытой ладонью. Лир и Лира одновременно обернулись к двери, и в этом движении было столько одинакового ужаса, что их недавняя маленькая победа в малом зале мгновенно показалась хрупкой, почти ненастоящей. Терэн прижал ладони к коленям, стараясь не смотреть на стены, но его тень на полу уже дрожала, вытягивалась к порогу, будто хотела убежать раньше хозяина. Мира осталась стоять у шкафа, только лицо у неё стало совсем прозрачным, а губы едва шевельнулись.

— Он не должен был