Ардан подошёл и молча поднял упавшую ленту.

— Осторожно, — сказала она. — Ещё немного, и вы начнёте помогать без приказа Совета.

Он не улыбнулся. Но в его глазах на миг появилось что-то почти живое.

— Вы были правы.

Элиана застыла.

— Простите, что?

— Не заставляйте меня повторять. Это редкое явление.

— Для дракона или для ректора?

— Для бывшего мужа, насколько я понимаю.

Фраза прозвучала сухо, но под ней была боль. Элиана почувствовала её и сразу внутренне отступила. Нельзя. Стоит только начать жалеть его, и старые привычки снова найдут дверь.

— Вы были правы в чём? — спросила она.

Ардан посмотрел на пустой помост.

— Их всё время учили удерживать силу через страх. Через отчёт, наказание, изоляцию, родовую угрозу. Сегодня они впервые удержали что-то вместе. Без печатей.

— Без дара, — добавила Элиана.

Он посмотрел на неё.

— Без дара.

Это признание оказалось тихим. Но почему-то именно от него у неё сжалось горло. Сколько раз ей говорили обратное? В зале Совета, в коридорах рода Рейвард, в собственном браке, где отсутствие дара постепенно стало удобным объяснением всему, чего ей не доверяли.

— Не говорите так, будто делаете мне подарок, — сказала она, потому что иначе могла сказать совсем другое.

— Я не делаю подарок. Я признаю ошибку.

Она подняла глаза.

Ардан стоял слишком близко. Не так, как раньше в архиве, не с попыткой приказать или предупредить. Просто рядом. И от этого было опаснее. Приказы она научилась выдерживать. А вот тишину рядом с ним, в которой не было холода, выдержать оказалось труднее.

— Ошибку? — спросила она. — Какую именно? Что не верили в меня как в учительницу? Что привели Селесту в зал Совета? Что молчали, когда меня называли бесполезной? Или что подтвердили развод так, будто я была не вашей женой, а неудачным пунктом договора?

Он закрыл глаза.

— Элиана.

— Нет. Не закрывайте мне рот моим именем.

Он открыл глаза. Серые, тяжёлые, уставшие.

— Я не хотел развода.

Она рассмеялась. Тихо, горько, без радости.

— Как удобно, Ардан. Вы не хотели развода, но подписали. Не хотели моего назначения, но ваша подпись стояла на свитке. Не хотели Селесту здесь, но она ходит по Академии с ключом на руке. Сколько ещё вещей вы не хотите, пока они происходят?

Он принял удар молча.

И это молчание вдруг оказалось хуже оправданий.

— Почему? — спросила Элиана. — Только не говорите снова, что так было необходимо. Я больше не вынесу этой фразы.

Ардан отвернулся к окну. За стеклом лежал внутренний двор, где вчера треснула стена из-за страха Терэна. Теперь рабочие уже замазали часть повреждений светлым составом, но линия всё равно была видна. Тонкая, тёмная. Как шрам.

— В день развода Вальтор показал мне старый список, — сказал Ардан. — Тот, который вы нашли в архиве.

Элиана похолодела.

— Вы знаете о пятне на фамилии?

— Да.

— Там было имя Рейварда.

Он кивнул.

— Моего младшего брата.

Слова прозвучали ровно, но Элиана увидела, чего стоила ему эта ровность.

— У вас был брат?

— Есть вещи, которые в драконьих родах перестают существовать не потому, что умирают, а потому, что их запрещают помнить.

Она медленно поднялась.

— Он был в закрытом классе?

— В первом. До того, как класс официально стал закрытым.

— И что с ним случилось?

Ардан не ответил сразу. За окном ветер поднял снег с подоконника, и белая пыль ударилась в стекло.

— Совет записал: наставница не справилась.

Элиана вспомнила старую строку. «Они не исчезали. Их оставляли в башне, когда Совет писал: не справилась».

— Его оставили в северной башне, — сказала она.

Ардан резко повернулся к ней.

— Откуда вы…

— Там было написано.

Он побледнел. Совсем немного, но достаточно.

— Кто показал вам?

— Не знаю. Тот же почерк появляется на свитке, в списках, на предупреждениях. Кто-то хочет, чтобы я читала.

— Или чтобы вы пошли туда, куда идти нельзя.

— Ардан.

Она впервые за долгое время произнесла его имя без укола. Просто потому, что вопрос был страшнее их личной боли.

— Ваш брат жив?

Лицо его стало непроницаемым.

— Я не знаю.

Элиана почувствовала, как под ногами будто качнулся пол. Не от магии. От понимания, каким именно крючком Совет держал одного из сильнейших драконов северных земель.

— И Вальтор угрожал этим?

— Он угрожал открыть дело Рейнарда. Объявить, что род Рейвард скрывал нестабильного наследника, нарушил старый контур и все эти годы держал ректорскую должность незаконно. Если бы это произошло, Совет получил бы право забрать Академию напрямую. Детей вывели бы из-под моего контроля в тот же день.

— И меня?

Он посмотрел ей в глаза.

— Вас внесли бы в дело как супругу главы рода. Без дара, без защиты, с доступом к семейным архивам. Вальтор достаточно умен, чтобы сделать из вас удобную соучастницу.

— Поэтому вы развелись со мной.

— Поэтому я попытался вывести вас из рода.

Она смотрела на него и не знала, что больнее: то, что причина действительно была, или то, что он всё равно сделал выбор за неё.

— Вы не защитили меня, Ардан. Вы выбрали, как именно меня уничтожить, чтобы Совет не сделал это иначе.

Он вздрогнул.

— Я хотел дать вам возможность уехать.

— С пустыми руками? С опечатанными комнатами? С Селестой рядом с вами в зале? С обвинением в бесполезности перед всеми родами?

— Если бы они поверили, что я всё ещё…

Он оборвал себя.

Но Элиана услышала.

Если бы они поверили, что он всё ещё любит её.

Сердце предательски ударило сильнее. Она тут же сжала пальцы, загоняя это движение внутрь.

— Не договаривайте, — сказала она. — Это ничего не изменит.

— Для вас?

— Для того дня. Для меня в том зале. Для женщины, которую вы заставили стоять перед Советом и слушать, что она не принесла пользы.

Ардан сделал шаг к ней.

— Я хотел, чтобы вы ненавидели меня и уехали.

— А я осталась. Как неловко для вашего плана.

— Элиана…

— Нет. Вы слышите себя? Вы говорите о защите так, будто боль становится меньше, если у предательства была причина.

Он замер.

Она сама