— Калиста? Ты там?

В ответ — лишь густая, непробиваемая тишина. Ни шороха, ни шагов. Ничего.

Я приложил ладонь к дереву, как будто мог почувствовать сквозь него ее присутствие. Но чувствовал лишь холодную, безжизненную поверхность.

— Эй, напарница, — попробовал я еще раз, уже почти шепотом. — Если ты меня игнорируешь, то это чертовски эффективно. Моему эго уже нанесен непоправимый урон.

Тишина.

Я постоял еще мгновение, затем сдался, развернулся и пошел прочь. Мои шаги эхом отдавались в пустом коридоре, звуча неестественно громко.

Волнение, от которого я сначала отмахивался, теперь сжимало внутренности холодными щупальцами. Куда она могла деться? Почему не открывает? Она что, правда так расстроилась из-за его вчерашней истории? Или… или с ней что-то случилось?

Я вышел на свежий воздух, но он не принес облегчения. Солнце казалось слишком ярким, а звуки Академии — слишком назойливыми.

Я привык все контролировать. Знать, что происходит, быть в центре событий. А сейчас я стоял в полном неведении, и это чувство было мне в новинку и чертовски неприятно.

Она пропала. Не просто отсутствовала. А пропала. И самое ужасное было то, что я не имел ни малейшего права что-либо о ней спрашивать. Мы были всего лишь… напарниками.

С этим горьким осознанием я побрел обратно в свою башню, постоянно оглядываясь через плечо в тщетной надежде увидеть ее строгую фигуру и карие глаза, смотрящие на меня с привычной язвительностью. Но ее нигде не было.

Глава 12

Понедельник встретил меня тяжестью в веках и странной пустотой в груди. Воскресенье я провела в странствиях по городу, пытаясь загнать обратно в клетку разбежавшиеся мысли и чувства. Письмо Пиере было написано и отправлено с наемным гонцом — короткое, скупое, но с самой важной просьбой:

«Приезжай на день открытых дверей в следующем месяце. Мне нужно тебя видеть».

Мне нужен был якорь. Напоминание о том, кто я и зачем здесь.

Я открыла дверь, уже мысленно составляя план на день — учеба, тренировки, никаких мыслей о золотоволосых драконах… — и чуть не врезалась в него.

Зенон.

Он стоял прямо напротив моей двери, прислонившись к стене. На его лице играла привычная ухмылка, но в глазах, этих серых, слишком проницательных глазах, читалось неподдельное беспокойство.

— Ну, доброе утро, напарница, — произнес он, и его голос звучал нарочито легко. — Не ожидала гостя? Я, можно сказать, уже освоил этот коридор. Прямо как свой собственный. Столько раз вчера сюда приходил, ты и представить себе не можешь.

Я замерла, чувствуя, как сердце предательски застучало где-то в горле. Как он узнал?..

— Я… не давала тебе своего адреса, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно, а не смущенно.

— О, в этой академии от меня мало что скроешь, — он оттолкнулся от стены, и его беспокойство прорвалось наружу. — Я вчера тебя нигде не мог найти. Ни в столовой, ни в библиотеке, даже искал вокруг академии. Не нашел и здесь… Я даже стучал. Все в порядке? Ты не… не заболела после вчерашнего?

Его забота была такой искренней, такой драматичной, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я ожидала подколов, намеков на мой танец, похабных шуток. А не этого — простого человеческого «я волновался».

Мой план, мое решение быть холодной, дали трещину. Правда вырвалась сама собой, тихо и просто:

— Нет, я… я гуляла. По городу. Писала письмо маме.

Я не стала врать. Не придумала историю про библиотеку или занятия. И сама удивилась этому.

На лице Зенона отразилось облегчение.

— А, — он кивнул, и его улыбка наконец стала настоящей. — Понятно. Значит, не сбежала от меня в ужасе, хватая вещи? Это уже прогресс.

Мы пошли в сторону столовой, и я старалась вернуть себе свою старую роль — язвительной, немного отстраненной напарницы. Я отпускала колкости про его навязчивость, парировала его шутки. Но внутри все было иначе.

Я смотрела на него и видела не просто врага. Я видела того самого мальчика, потерявшего брата. Мужчину, который искренне волновался за меня. И того, чье присутствие заставляло мою кожу покрываться мурашками.

И пока мы шли, мой ум, острый и аналитический, работал над новой, опасной миссией. Смерть брата. Десять лет назад. Нападение. Связь была слишком очевидной, чтобы быть случайностью. Мне нужно было узнать правду. Осторожно. Так, чтобы не спугнуть его.

Я буду продолжать общаться с ним. Потому что мне это… нравилось. Признаться в этом себе вчера вечером было и страшно, и было так, словно я освобождение. И потому что это был единственный способ докопаться до истины.

Если его клан действительно отомстил за смерть принца… моя ненависть обретала новое, ужасающее оправдание. Месть за месть.

Мне это не нравилось. Я так не хотела! Если мои родители виноваты, то я не хочу мстить. Ведь в таком случаи они заслужили все, что произошло. Я не заслужила, это да, но вот родители…

А если нет… если это было чудовищное совпадение… то тогда вся моя ненависть, мой план, моя жизнь последних десяти лет рушились в прах. И тогда я оставалась наедине с простой, невыносимой правдой: я влюблялась в того, кого должна была уничтожить.

Я украдкой посмотрела на него, на его профиль, освещенный утренним солнцем. Он что-то рассказывал, жестикулируя, и смеялся своим легким, заразительным смехом.

И мое сердце сжалось от боли и чего-то еще, теплого и предательского.

«Нравится,» — прошептала я сама себе. — «Да. Очень».

И с этим осознанием жить стало в тысячу раз страшнее и сложнее. Но и остановиться я уже не могла.

Я уже было направилась к своему привычному столику в углу, к спасительной тишине и одиночеству, где можно было бы переварить утреннюю встречу и свое смятение. Но теплая, твердая рука мягко, но непоколебимо обхватила мое запястье.

— Куда это ты? — голос Зенона прозвучал прямо у меня над ухом, низко и насмешливо. — Наша научная коллаборация включает в себя и совместное потребление питательных веществ. Это улучшает когнитивные функции для будущих… э-э-э… полевых исследований.

Я могла бы вырваться. Легко. Сказать что-то колкое. Но его прикосновение было… приятным. Обжигающе приятным. И его наглая отговорка вызвала у меня скорее раздраженную улыбку, чем гнев.

— Ты сегодня особенно невыносим, — вздохнула я, делая вид, что уступаю силе, но на самом деле позволяя ему вести себя через зал.

— Это моя базовая настройка, ты же знаешь,