– Зачем?

Хантер вздохнул:

– Ты же знаешь, Стюарт – частная школа.

– И?

– Единственная возможность учиться там для меня – получить грант. И я узнал, что политика школы изменилась, и теперь каждая семья получает по одной стипендии в год. То есть на одного ребенка из семьи.

Луна сразу же поняла, к чему он клонит:

– Ты сделал так, чтобы Коди смог остаться.

Он кивнул:

– Я терпеть не мог ту школу. А ему в Стюарте нравится.

– А почему ты просто не сказал родителям, что хочешь поменяться с братом?

Хантер водил пальцами по завиткам мраморной столешницы:

– Пытался. Они только разозлились. Ну вдобавок я ведь уже заканчиваю, и, думаю, им было важнее, чтобы остался я, а не Коди. Мне показалось, что лучше устроить все самому, чем ждать, пока они узнают про стипендию.

Луна подалась вперед на локтях:

– А что именно ты сделал, чтобы тебя выгнали?

Хантер не выдержал и ухмыльнулся:

– Заплатил одной девчонке, она вроде как компьютерный гений. Она написала программу, и, когда учитель включил компьютеры, по экрану двигалась надпись: «Хантер И этого не делал, но никто ему не поверит».

Она рассмеялась:

– И ведь не делал!

– Ну это и должно было выглядеть как комментарий. По поводу всего остального, за что мне прилетало, тоже.

– Вот это розыгрыш! Странно даже, что я о нем не слышала.

– В Стюарте решили не предавать огласке – репутация все-таки. Ну и испугались, что кто-то захочет повторить.

Мелькнул свет, точно где-то у ее уха включилась и снова выключилась крошечная лампочка.

– Это что, светлячок? – Хантер прищурился, чтобы получше рассмотреть.

– Где? – Луна завертела головой.

– Был рядом с твоим ухом. Куда делся, не знаю. – Хантер попытался вспомнить, когда в последний раз видел светлячков не посреди лета.

Луна нахмурилась:

– Если я скажу тебе кое-что по секрету, обещаешь мне верить? Из всех, кого я знаю, ты единственный, кто поймет, но сперва – обещай!

– Ну конечно, – поспешил заверить ее Хантер.

– В светлячках есть что-то сверхъестественное, и я толком не пойму, что именно. В смысле, не во всех светлячках, которые существуют на нашей планете. А в этих: они появляются рядом со мной, хотя сейчас зима.

Хантер кивнул.

– Я тебе верю. – На языке вертелись вопросы, но она явно напряглась и медлила. Он ждал, что она продолжит говорить.

Вместо этого Луна вручила ему пакетик с лапшой. На пачке изображались миска овощей и креветка, судя по всему, собравшаяся удирать.

– Это самая вкусная. – Луна разорвала упаковку. – Родители вечно притаскивают из Тайваня полчемодана отличной лапши.

– Они туда часто ездят?

– Раз в два года. – Луна принялась раскладывать по чашкам брикетики. – Обычно я езжу с ними, но в этом году даты неподходящие. Они не хотят, чтобы что-то стояло на пути моего поступления.

Раз в два года. Мысль о том, что у кого-то хватает денег на то, чтобы раз в два года спокойно летать на Тайвань, с трудом укладывалась в голове у Хантера. Он понятия не имел, сколько стоят билеты на самолет, – но совершенно точно знал, что его семья не может себе этого позволить. Сам он летал на Тайвань в три года – навестить бабушек и дедушек. Коди вообще ни разу там не был.

Чайник засвистел – звук был так похож на дуновение ветра, что сердце его учащенно забилось.

Луна залила лапшу кипятком.

– Твоя семья тоже с Тайваня, так ведь?

– Из Китая, – поправил Хантер.

– А, я почему-то думала, что твои родители родились на Тайване.

– Ну да, – ответил он.

Луна выглядела озадаченной.

Он пожал плечами:

– Разве это не одно и то же?

– Нет, – медленно сказала Луна. – Совсем не одно и то же.

– То есть, ну… это как если сказать, что квадрат – это не параллелограмм?

Луна нахмурилась и замолчала.

Настроение у Хантера стремительно падало. Вот зачем, зачем они заговорили о семьях? В этой вылизанной тишине слова звучали особенно громко и неуютно. Он поймал себя на том, что скучает по привычному реву ветра в ушах.

Луна Чанг

Редкие, драгоценные часы наедине с Хантером у нее дома – и все пошло не так. И вот они ссорятся. Что за ерунда!

В то же время удержаться было выше ее сил.

Луна сжала губы и задумалась. Родители всегда считали, что китайцы и тайваньцы не одно и то же. На поверхность всплыло воспоминание: несколько лет назад за ужином в «Садах удачи» ее родители говорили о том, что Тайвань будет независимым, о сохранении тайваньской культуры. Они громко выражали свое согласие с этим, и впоследствии она не встречала никого, кто бы думал иначе.

Хантер наклонил голову, и она спохватилась, что слишком долго молчит. Вид у него был сомневающийся.

– Просто мои всегда так говорили. Что китайцы и тайваньцы – один народ.

– Ну так они неправы, – сухо сказала Луна и, приподняв тарелку, накрывавшую одну из мисок, проверила лапшу. – Это же… это же как стереть часть того, кто ты есть.

Ясно было, что Хантер не знает, что ответить. Он попытался было свернуть разговор, но вышло не то чтобы гладко.

– Ты здесь родилась? В Фэйрбридже?

Луна решила: ладно, пусть он сменит тему.

– Родилась и выросла. А ты?

– В Сан-Франциско. Бесит, когда тебе говорят: «Вали обратно в свой Китай».

– Ага, и со мной такое было, – кивнула она. – Противно.

– Люди вечно боятся тех, кто на них непохож. – Хантер посмотрел на нее отсутствующим взглядом. – Вот почему я волнуюсь за Коди.

– По крайней мере, у него есть ты. – Она изо всех сил пыталась смягчить разговор, но то, что сказал Хантер, не давало ей покоя.

Он тяжело вздохнул:

– Ну да.

– Что?

– Просто… я хочу убраться отсюда. Все, что мне нужно, – как-то доучиться, а потом я убегу. – На последнем слове он запнулся.

Она попыталась не задумываться над этим – над тем, что он и правда убежит.

– А ты в какие колледжи подавался?

– Ха. Нафиг колледжи.

Луна нервно засмеялась.

– Я понимаю, нужно уметь читать, арифметику, там, знать. Но я не хочу больше учиться в школе. Мне не нужно учиться. Я просто хочу убраться из этого места. Мне тут нечем дышать. – Хантер снял тарелку со своей лапши и злобно ткнул в нее палочкой. Она подумала, что лапша еще как следует не заварилась, но он уже вовсю орудовал палочками.

Луне и в голову не могло прийти, что кто-то из ее окружения – и уж точно не кто-то из Азии – мог помыслить о том, чтобы не идти в колледж. Такое бунтарство ее пугало.

– Но в колледж надо, – возразила она. – Разве твоим родителям все равно, будет у тебя диплом или нет?

Он фыркнул:

– Я этого не говорил. Они будут очень злы. Но какая разница – я для них и так уже не сын, а сплошное разочарование! Еще одна трещинка в том, что уже сломано. И что? Наверное, они мечтают, чтобы меня не было вовсе. Если я исчезну, они просто вычеркнут меня из семейной истории.

Обида в его голосе была невыносимой. Вместить ее в свои мысли Луна пока не могла.

– И куда ты поедешь?

– Не знаю. В Канаду. В Европу. В какой-нибудь большой город, где найдутся те, кто меня поймет.

– И как ты найдешь этих людей? – спросила она.

– Не знаю, – сказал он. – Это пока что так, прикидки.

– Ну так не лучше ли начать с колледжа?

Хантера это явно разозлило:

– Ты прямо как мои родители.

– Я просто хочу понять. Ну то есть на что ты будешь жить? Тебе же надо будет искать работу и жилье, как ты собираешься это делать?

– Ты задаешь слишком много вопросов. – Его голос сделался холоден. – А что ты можешь предложить?

– Я просто думаю, что это… ну, похоже на трусость, – сказала она.

Он резко, саркастически хохотнул:

– Ты серьезно?

– Ты планируешь удрать и бросить своего младшего брата мучиться так же, как ты.

– А если я уеду в колледж на другом