зрения… и, как выясняется, сделаны с предельной точностью. Когда же Крадущие успели снять слепки с оригиналов, то есть с него и Виты? Неужели в Рефлекте? Или по пути от выхода из Преломления к дозорному пункту? Позднее это сделать было бы невозможно — во-первых, помешало бы применение зелья ускорения; во-вторых (и в-главных), конструирование столь сложной подвижной иллюзии (даже двух) требует больших затрат энергии и времени, и количество магов, вовлечённых в процесс, не играет никакой роли. И мало сотворить такую иллюзию — ею надо управлять, чтобы её не сносило ветром, чтобы она естественно двигалась, ещё и определённой походкой, с определённой скоростью… Весьма непростая задача. И великолепная подсказка: среди гильдейских магов было не так много мастеров иллюзии, и одним из них, признанным, — Ларм Блэймерк. Показания дозорных Ноктура послужат дополнительным доказательством его причастности.
— Командир, у вас есть вторичная линия связи с Гильдией? — спросил Аэнгил.
— Есть и первичная, — Роман немного удивился.
— Я хотел бы воспользоваться вторичной.
— Как пожелаете, — командир помедлил, пока Аэнгил допивал какао. — Вы уже поели? Пойдёмте со мной.
Глава 13
Храм Тысячи Светил был построен очень много лет назад и создавался с неопровержимой помощью магии. В одних хрониках утверждается, что возводился он одновременно в Преломлении и на твёрдой земле; в других говорится, что он изначально был клубком магических энергий; третьи предполагают, что Храм — остатки некогда угасшего всеобщего Светила, которому маги придали форму…
Доподлинно известно, что существует он на грани между мирами — и вне их, но всё-таки он свидетель того, как каждые сутки день и ночь сменяют друг друга.
Дни сменялись ночами, складываясь в недели, недели понемногу становились месяцами — и вскоре в Эленайе настало лето.
Мирав всё это время оставался при Храме, подле Эилун, лишь однажды покинув её дольше, чем на пару часов, — чтобы встретиться с Советом и поведать о своих видениях с участием дочери исчезнувшего Александра Бринка. Всё, что Мирав видел, принадлежало ему одному; как выяснилось, более никто в Храме не видел ничего подобного или чего-нибудь, как-то связанного с Бринком. Однако же, поскольку видения неоднократно повторялись и при этом всегда сохраняли ясность, Мираву дали официальное повеление разобраться в них.
Эилун до поры ничего не увидела — совершенно ничего, как будто её способности погрузились в спячку или затмились. Для Чтецов подобное явление не было диковинкой, и оно всегда было преходящим, но от этого не менее тревожащим.
Мирав знал, что его возлюбленную терзает смутное беспокойство. Она часами просиживала в Малом Зале Читающих, распахнув окно в сад, на Золотое Солнце, и перебирала книги и свитки, надеясь отыскать ответ на свой неопределённый вопрос. Это не было чем-то странным среди Видящих — искать по наитию незнамо что, повинуясь лишь собственным мимолётным мыслям.
Для того и была введена в Храме должность Чтецов, чтобы они могли искать среди запечатлённых знаний нечто неопределённое ради определённости. Также существовала и должность Копиистов — они самым тщательным образом переносили всё увиденное на бумагу и пергамент.
На самом деле, Чтецы и Копиисты мало чем различались в должностных обязанностях; Чтецы периодически фиксировали свои видения в письменном виде и занимались переписыванием книг и свитков, как это делала Эилун, а Копиисты штудировали всё, что было записано до них, изучая формулировки и сравнивая их со своими трудами.
Казалось бы, для чего тогда нужно было придумывать два разных названия? Но разница всё-таки имелась, и заключалась она в магических особенностях: Чтецы видели очень часто, Копиисты — намного реже, но гораздо отчётливее.
Мирав мог бы стать Копиистом, но не стал, чему несказанно радовался; его вполне устраивало быть Видящим-дозорным.
Как он смог подметить, беспокоилась не только Эилун; остальные Видящие, вне зависимости от занимаемой должности, тоже испытывали тревогу, природу которой никто не мог объяснить. Возможно, это было как-то связано именно с Эленайей, потому что в нескольких других обжитых мирах, соединённых через Преломление с Храмом и Эленайей, всё было тихо и спокойно: Крадущие Свет не осмеливались в них соваться. Да и зачем им было это делать, если в Эленайе — самое большое и яркое Светило?..
Время от времени Эилун делала перерыв и помогала Мираву в его поисках; общая принадлежность к Эленайе усиливала их способности видеть в родном мире.
Кое-что удалось доподлинно вызнать вне библиотеки: Мирав воспользовался тем, что маги Эленайской Гильдии прибыли в Храм Тысячи Миров по некоему делу, отправился на встречу с ними и среди них сразу распознал в лицо мага, которого видел рядом с дочерью Бринка.
Молодого человека звали Аэнгил Римнай. По не очень удивительному совпадению он оказался бывшим учеником Александра, по совместительству — королевским стражем и одним из самых талантливых мастеров в области путешествий через Преломление…
Когда Мирав, с трудом сдерживая смех, немного позднее пересказывал всё это Эилун, она тоже улыбнулась.
— Вот он во всём своём блеске, наш дар и наше проклятие, — сказала она. — Ты уже получил знание о том, что этот маг встретит и полюбит дочь Бринка… Но полюбит ли она его в ответ? И захочешь ли ты предупредить юношу заранее, хотя бы намёком?
— Этот парень не будет тушеваться перед девушкой, так что на этот счёт я спокоен, — весело отозвался Мирав. — И нет, я ни слова ему не скажу. Хотя бы до тех пор, пока он не приведёт её в Эленайю. Он имеет право на неведение.
— А ведь он очень симпатичный, — хитро сощурившись, заметила Эилун.
— Значит, девушка не устоит, и будет им счастье, — Мирав вернул ей поддразнивающую улыбку.
Гильдейцы прибыли в Храм Тысячи Светил, чтобы разузнать, где находится Александр Бринк: его уже почти признали пропавшим без вести и мёртвым, и вдруг от него в Гильдию пришло запечатанное магией письмо, адресованное дочери.
Конечно, магов интересовали все возможные сведения, хоть сколько-нибудь касающиеся Бринка. Но Видящие мало чем могли помочь: Александр был скрыт от истинного света, а значит, и от их взоров. Мирав был уверен, что Бринк заперт в подземелье, подальше от сияния каких бы то ни было Светил.
Той же ночью Мирав и Эилун разделили один кошмар на двоих: им приснились стаи птиц, умирающих на лету, в клейком красно-розовом тумане.
Утром маги Гильдии ни с чем вернулись в Имбрэал.
А всего два дня спустя королевская семья была убита Крадущими Свет. И этого страшного события
