Щелчок пальцами и мой Серый пришел в себя.

Заметил меня и обрадовался. А я ему! Радость была недолгой.

— Вот видишь, зря о нем волновалась, — насмешливо сказал белый, — А сейчас идем кушать, это же позор, морить голодом такую мелкую мышку!

Он подхватил меня на руки не дав Серому даже прикоснуться ко мне, потащил скорее всего в столовую. Наги поползли следом. Коридор не представлял ничего особенного — серые каменные стены, правда с гладкой поверхностью, и мелкие светильники.

— Отпусти! Нечего меня таскать! — возмутилась я, — Достали уже! Я вам что и правда как кукла? Развлечение?  Не смей меня касаться!

— Зачем так шуметь, маленькая? Ты не такая быстрая и не знаешь куда идти, а еще ты наша жена! Или пойдешь к Шену на руки? Серый то тебя не утащит, такой вот он мелкий, — белый наг хитро прищурился.

Козел! Уверен в своей неотразимости? И Серого поддеть решил!

— Я же вам всем не нравлюсь. Уж лучше с Леем рядом пойду, чем вы меня вместо игрушки таскать будете!

— Не упрямься мышка! — белый почему-то все равно был доволен, видно нравится надо мной издеваться, — Много ты там знаешь о том, что нам нравится? Тряпка вот эта твоя нам точно не нравится!

И тут этот нахал прямо в коридоре вуаль мою кружевную вместе с капюшоном скинул, так еще и оторвал — пришито было к плащу!

И неудачно зацепил за жемчуг, что удерживал мои волосы. В общем, копна белых волос выбилась из под плаща, куда я их прятала, а нить жемчужная, что матерью подарена, порвалась и рассыпалась по каменном полу коридора. Обидно то как!

Я вскрикнула и взглянула на белого. В моих глазах застыли слезы, поэтому его мимику я не разглядела. А он так меня на руках и держал. Вот только  остановился и застыл.

А прочие наги нас догнали и тоже остановились.

— Соберу я твой жемчуг, — отмер Сейлиан.

Я взмахнула головой, подбирая висевшие длинные пряди белоснежных волос. Рассмотрели таки. Не хотела им себя показывать. Но наверное и правда посчитали красивой. То есть не уродиной, как меня Ашенар обозвал. А может и не посчитали , льщу себе — просто пялились, поскольку впервые видят.

Сейлиан взмахнул рукой и в его горсти собрался весь жемчуг.

— Себе оставь, — со злом ответила я, заодно освобождаясь от его рук. Слетела левитацией.

Точно, про магию я как-то и забыла, а ведь она всегда со мной. И собрав жемчуг он мне напомнил о том, что я тоже сильный маг.

А жемчуг... Мамина нитка. Ее конечно жалко, но она рассыпалась, как и моя жизнь.

Я узнала так много нового о себе всего за одни сутки, несколько раз меня чуть не убили. А сколько раз с грязью смешали и говорить нечего. Или это элементали блокировали магию не надолго? Или как раз вуаль мои силы скрывала? Ведь одежду мне сама Смерть подарила.

Может и поменяли они свое мнение, а я вот нет.

И ухватив своего Серого за руку перенеслась от них порталом. На ходу построила и развеяла, и сделать они мне ничего не успели. Правда недалеко — дальний быстро не построишь, всего лишь на вершину соседней горы.

Нас окружила мягкая южная ночь. В свете луны горный склон выглядел очень впечатляюще.

Теплый южный ветерок, от которого мы укрылись за выступ. Наверное я видела это место, когда сюда элементали перенесли, иначе портал не построишь. И уходить отсюда позже придется пешком — до самой столицы я не смогу портал открыть — далеко очень и никогда еще не пыталась, а первый раз это риск.

— Спасибо, что не бросила, — шепнул мне Лейхен и обвил меня хвостом, да и сам обнял, осторожно прижавшись ко мне.

Что-то еще сказать постеснялся, а я чувствовала его дрожь и гладила его спину. Время ему нужно, чтобы успокоился и стал уверенней. Эти идиоты даже меня за сутки неполноценной заставили почувствовать. Он среди таких всю жизнь жил.

— Ты мне очень-очень дорог, Лей, — сказала, опуская голову на его тонкое плечо.

Впервые оголяя свою шею рядом с ним. Да, она просто открыта перед ним. В любой момент может укусить, или даже перекусить, лишая жизни.

Вампиры это чувствуют особенно остро. Если кто-то может достать твою шею, это или признак полного подчинения или полного доверия.  Промелькнуло беспокойство — убрать шею из зоны доступа, но я его подавила — это же мой Лей! И я ему доверяю.

А кому если не ему? Если и он предаст, то ... совсем и жить не зачем. Понравился мне этот парень. Вспомнила, как смело меня защищал. Добрый он. Может из-за тату я чувствую это.

Так что захочет — пусть кусает.

И Серый не выдержал. Он аккуратно попробовал воздух рядом и пока я уткнулась носом в его тонкое, но такое родное, кусанное мною плечо, с мягким запахом, напоминающим оттенки хвои, моего личного, кровного любимого нага, к моей шее прикоснулся его язык.  Нежный, раздвоенный и слегка щекотный. Он едва коснулся моей шеи и спрятался. Потом осмелел и вновь почти невесомым движением снова потрогал мою шею. Дыхание участилось, а лежа головой на его плече, я слышала, как бешено грохочет его сердце — со слухом у меня хорошо.

И вот моей шеи коснулись его мягкие губы. Так нежно! А руки осторожно гладили мою спину, словно боясь спугнуть. И я его боюсь спугнуть и осторожно глажу. Он на секунду замер, но чувствуя мою руку у себя на спине ( вторая еще болит), продолжил целовать чуть смелее, едва касаясь губами. А еще языком вдруг в дополнение к поцелуям стал облизывать мою шею, спускаясь лентой до самых плеч.

Я прикрыла глаза, подставляя шею под такую нежную милую ласку. А он поцелуями покрыл ее и губами слегка прихватывал мочку ушка, продолжая ласку языком.

Переместил поцелуи на щеку и замер.

— Прости, — опомнился и помрачнел.

И испугался собственной смелости. Он что, считает себя недостойным?

Я заглянула в его глаза. Он постарался сразу отвести взгляд.

— Знаешь, а меня еще никто никогда не целовал, — призналась ему.

— Тогда прости еще раз! Наверное ты захочешь, чтобы это делал кто-то другой. Я все пойму, просто... позволь когда-нибудь потом и мне любить тебя?