Я прижал к себе Нику, чья голова вертелась из стороны в сторону, пока он осматривался. Это внимание привело бы его в восторг, если бы доспехи и усатые лица стражников не напоминали того ублюдка в подземелье. Этого было достаточно, чтобы вызвать чувства, обратные радости. Он впился в меня дрожащими пальчиками, зарываясь глубже и издавая тихие, полные ужаса звуки.

Мужчины презрительно ухмыльнулись. Мне, призраку в плаще, который заставил дрожать стены этого замка.

Узлы, скрепляющие мой капюшон, скроют мое лицо, как бы я ни двигался. А уж двигаться я буду.

Но если я заговорю, они поймут, кто я такой. У славы определенно есть свои недостатки.

— Славную ты устроил погоню, парень, — признал один из стражников, сбросив свой факел в настенный кронштейн. — Но теперь пора сдаваться.

Мои ноздри раздулись. Я крепче обнял сына и медленно покачал головой.

— Именем Короны, отдай нам недоумка!

Если хочешь получить то, что принадлежит мне, сначала тебе придется меня убить. Это в том случае, если к тому времени я не вырву твое сердце. А если ты все же заберешь его, мой призрак разорвет этот мир пополам, чтобы вернуть его. Разве ты этого не знаешь, милый?

Во время тренировок шут учился постоянно контролировать свой реквизит. В правом сапоге был спрятан сюрприз, в ножнах на бедре — еще один. Но против доспехов уязвимых зон было немного. Следовательно, придется проявить изобретательность.

Какое оружие использовать первым? И как одолеть четверых ублюдков, имея лишь два средства защиты? И как сделать это, держа на руках сына? И чтобы он не видел, как его отец, скорее всего, совершит убийство?

— Мы сейчас поиграем, — прошептал я Нику. — Как тогда, когда я кружу тебя дома. Ты готов?

— Ага, — пискнул он.

— Хорошо. Закрой глаза.

Он уткнулся лицом мне в грудь и сжал меня изо всех сил.

Склонив голову, я устроил своим мишеням представление одной рукой.

Резко развернувшись так, чтобы спиной закрыть Нику, я выхватил клинок с бедра. Взмахнув рукой назад, я метнул оружие в первого стражника. Фонтан крови брызнул сбоку его лица, лезвие отсекло ему ухо. Алые капли окропили камни. С воем мужчина выронил меч, врезался в стену и рухнул на землю, катаясь и стеная.

Следующий бросился в атаку. Низкий разворот с уклонением от его копья, которое я перехватил, завершив оборот. Мои пальцы закрутили копье мельницей, которая обрушилась на висок стражника, вывихнув ему челюсть и вырубив его.

Третий противник застал меня врасплох. Меч мужчины описал широкую дугу, поймал мое копье и отшвырнул его в сторону. Прижав к себе Нику, я перекатился и выхватил второй кинжал из сапога, а затем полоснул мужчину под коленом, обрызгав кровью его ноги. Он взревел, но это его не остановило.

Его остановил камень. Он врезался ему прямо в лицо, и из переносицы брызнула алая кровь. С ревом ошеломленный мужчина схватился за рану как раз в тот момент, когда еще один тяжелый камень ударил его в затылок. Его глаза закатились, и он рухнул на пол.

Четвертый стражник понесся на меня с львиным рыком, размахивая сразу двумя мечами. Озадаченный тем, откуда взялся камень, я вскочил на ноги, пока он наступал. А затем инстинктивно бросил второй кинжал и ударил мужчину в лицо. Мои костяшки впечатались в него, и при ударе хрустнула кость. Его мечи со звоном упали рядом, а сам он замер без движения.

Тяжело дыша и поглаживая по спине перепуганного сына, я обнаружил принцессу, прижавшуюся к нише в туннеле, с еще одним камнем, наготове зажатым в руке.

Метательница камней, и впрямь. Она как-то забыла упомянуть, что у нее такая хорошая меткость.

В оцепенении Бриар переводила взгляд со своего импровизированного оружия на мужчину, которого она лишила сознания. Или, вернее, лишила сознания, если он вообще переживет этот удар.

Должно быть, она уже додумалась до этого сама. Ее лицо исказилось, страх высосал все краски с ее щек.

— Я... — прошептала она. — Я...?

— Бриар, — выдохнул я. — Посмотри на меня.

— Я не успела вовремя забрать у тебя Нику, — затараторила она. — Я подумала, если у меня будет шанс отвлечь их, или сделать хоть что-то. Я не умею метать ножи, и... — Она подняла запасной камень. — Это все, что я смогла найти. — Но ее рука так сильно дрожала, что камень выскользнул из пальцев и ударился о землю. — Сезоны, я...?

Я подошел к Бриар и поймал ее взгляд.

— Глубокий вдох, милая. — Я повторял эту мантру, пока она не прислушалась к моим словам, втягивая и выдыхая воздух из легких, а затем сказал: — Ты защищала нас.

Ее горло сжалось.

— Да.

— Не своди с меня глаз и слушай. Ты защищала его.

Она посмотрела на Нику, который прижался к моей груди и наблюдал за ней. С каждым ровным вдохом ее лицо становилось решительнее.

— Да.

— Папа, мы дома? — захныкал Нику. — Я хочу домой. Пожалуйста.

Бриар погладила Нику по щеке.

— Мы уже идем.

Мы побежали по проходу, который изначально и выбрали. Сорвав с пояса ключ, я вставил его в замок и с силой повернул, ворота со стоном поддались. Мы бросились через заросли к общественным конюшням.

Я так часто одалживал там лошадей, что прекрасно знал расписание конюхов и работников. В этот час они наверняка делали ставки в таверне, если только не кувыркались с кем-то из местных куртизанок.

Снаружи конюшен Элиот метался, как линикс. Его пепельно-серое лицо свидетельствовало о том, какую задержку вызвала та засада в туннеле.

— Какого хрена? — проворчал он, когда мы приблизились. — Если вы когда-нибудь, по любой причине, вздумаете опоздать — я имею в виду вообще когда-либо — не могли бы вы дать мне знать? Пустите дымовой сигнал или используйте телепатию. Мне искренне плевать, какой способ вам больше по душе.

— Теперь ты знаешь, каково было мне, когда тебя посетило музыкальное озарение, и ты отправился на отчаянные поиски чернил вместо того, чтобы встретиться со мной на руинах, — отчитала его Бриар. — Два часа я сходила с ума от тревоги, боясь, что с тобой случилось что-то плохое.

Элиот поморщился.

— Я же говорил, муза — дама капризная. Зов сирены требует ответа, иначе он пропадет навсегда. Поэт, скажи ей.

—