У него хватает благоразумия не высказывать все это Мирине.

Они вдвоем направляются к Илаю. Когда Сайрен входит в комнату, мальчишка чуть не подскакивает на постели. Причем его восторженный взгляд направлен вовсе не на мать… а на него самого.

― Как ты себя чувствуешь? ― как можно суше произносит он.

― Илай, ляг в постель и укройся, ― мягко журит эльфийка и сама поправляет ему одеяло.

― Хорошо, ― немного хриплым голосом говорит мальчишка, улыбаясь ему. Его щеки все еще горят, но уже не так сильно. И голос получше стал. Что ж, завтра должно пойти на улучшение. По-другому просто и быть не может.

― Спасибо тебе за заботу, Сайрен, ― тепло произносит Мирина, гладя по голове Илая. ― Милый, что нужно сказать?

― Спасибо, дядя Сай! ― хрипит тот. Счастливая улыбка не сходит с его лица.

Сайрен только глаза закатывает. И почему ребенок решил называть его именно так?

― Надеюсь, у тебя хватит ума не выплевывать все эти лекарства, а проглатывать их целиком, ― ворчит он зачем-то. ― Я не хочу, чтобы в моих комнатах лежали всякие больные мальчишки…

― Что вы, я совсем не хочу умереть от какой-то простуды. ― Илай снова приподнимается на кровати. Он все время ведет себя так, будто хочет из нее выпрыгнуть, и это хороший признак: значит, ему уже намного лучше. ― Вот мой папа умер из-за дракона, это куда круче, правда?

― Илай! ― испуганно восклицает Мирина, зажав ему рот ладонью. ― Не обращай внимания, Сайрен, ― бормочет она, приподняв плечи, будто чего-то боясь. ― Он… у него лихорадка, не понимает, что говорит…

― Ну как же, мама, ты сама рассказывала… ― возмущенно начинает тот, мотнув головой и освободившись от ее руки, но Мирина его перебивает:

― Нет, Илай, ты не будешь говорить ничего такого, чего не знаешь на самом деле! Это может оскорбить и обидеть твоего дядю Сая. Ты же этого не хочешь?

Впервые в ее голосе звучат железные нотки. Мальчик сникает и мотает головой.

― Не хочу… извините.

― Не стоит извинений, драконы и впрямь слишком воинственны ― всякое могло случиться, ― говорит Сайрен о том, в чем не сомневается. Да только за убийство кого-либо из жителей королевства полагается темница, а то и пожизненная каторга. Если мальчишка не врет, то дракон, который покусился на жизнь его отца, уже отбывает серьезное наказание. Но что могло у них произойти настолько серьезного, чтобы дойти до драки или… чего похуже?

Может, он когда-нибудь об этом узнает. Но не сейчас. Он просто хочет лечь в постель и отоспаться ― за все годы бесконечной зубрежки и изнурительной работы на практике у травников. Жизни мальчишки больше ничего не угрожает ― ну и ладно.

Коротко простившись, Сайрен уходит. Да только уснуть ему не удается. Он беспокойно ворочается в прохладной постели и все ему чудится голос дяди Нортиса. «Посмотри под матрасом… в моей комнате… посмотри… посмотри…» ― завывает он над ухом.

Сайрен садится. В комнате никого нет, но его все равно пробирает дрожь. Голос был настолько четким, как будто звучал взаправду, а вовсе не снился ему. Что он должен увидеть под матрасом в дядиной комнате?

Все-таки дядя не перестает его донимать. Сделал же все, как тот просил ― нет, этого мало. Надо идти в комнату умершего, обязательно ночью, и что-то искать у него под матрасом…

Превосходная идея.

Особенно если вспомнить, как дядин призрак показывался то там, то здесь. Хорошо бы навсегда от него избавиться ― от него и от этого навязчивого голоса. Чем, интересно, Сайрен ему насолил, что тот никак не может успокоиться?

Наверное, он так и не узнает. Но может, все-таки найдет заклинание, которое сведет дядину магию на нет. Вот этим завтра он и продолжит заниматься.

12 глава

Сайрен просыпается от того, что весь дом пропах непонятными ароматами. Таких здесь раньше никогда не было.

Первое, что приходит на ум ― это Мирина и ее опыты с травами. Кажется, раннее утро ― не самое лучшее время для них.

Да только пахнет не травами, а чем-то… сдобным. Очень и очень странно.

Ворча и ругаясь себе под нос, он запахивает халат, влезает в тапочки и спускается вниз.

На кухне ―  дым коромыслом. Как и ожидалось, готовятся там вовсе не отвары и снадобья.. Мирина мило общается с поваром, у нее самой руки закатаны по локоть и все в муке.

Увидев Сайрена, она почему-то густо краснеет и немного склоняет голову, будто в поклоне. Главный повар вместе с помощниками тоже отдает ему честь ― все они низко кланяются, но тут же продолжают свою работу.

― Я решила испечь пироги с сомникой, ― пожимает она плечами. ― Отвары из нее не так хорошо действуют, как если ее запечь. У нее необычный аромат и вкус и…

Она замолкает, будто смутившись того, что слишком много говорит. Сайрен засматривается на ее фарфорово-розовое личико и то, как она скромно себя ведет, ничуть не кичась положением и неземной красотой. Он с трудом переводит взгляд на сине-фиолетовые ягоды сомники, которые еще называют сердечными или ягодами утешения. Это что-то вроде успокоительного, но действует более тонко: они усиливают добрые чувства и смягчают душевную боль ― согласно книге по магии трав. Сайрен не слишком-то верит, что какие-то ягоды подозрительного цвета способны вылечить душевные раны.

И сейчас он старается не замечать ароматы, которые витают вокруг и которые не для таких как он. Это что-то теплое, сладкое и до неприличия уютное. Пахнет сдобным тестом, тающей карамелью и чем-то еще… чем-то волшебным, что щекочет ноздри и предательски вызывает слюну.

Мирина идет к печи и вынимает противень с румяным пирогом, от которого исходит тот самый вероломный, но такой соблазнительный аромат.

— Хочешь попробовать? — спокойно спрашивает она, встречаясь с ним глазами: Сайрен надеется, что его взгляд не слишком голодный, хотя живот предательски урчит. — Если ты, конечно, не против сомники.

Такое простое, совсем не обидное на первый взгляд замечание почему-то вызывает у него в душе сильную бурю. Конечно, такой как он может быть против, еще и как. Эти ягоды —