Может, наконец, это вырвет из меня ту любовь, которая только отравляет. И тогда…

Я смогу двигаться дальше…

Мы проснулись с Данькой в одиннадцатом часу. Я сварила ему рисовую кашу, а сама решила позавтракать прошлогодним салатом и бутербродами.

— Мам, — сказал Данька, потирая сонные глазки.

— Да.

— А когда папа придет?

— В шесть, — ответила я, подвигая к нему тарелку с кашей.

Сын посмотрел на меня с любопытством.

— Не понимаю.

— Чего?

— Почему он ушел? Разве мама и папа не должны жить вместе? Ему надо переехать к нам.

Я почувствовала, как в груди сердце сжалось, но постаралась ответить просто и понятно.

— Милый, такое бывает, что мама и папа живут врозь, а ребенок находится то у одного родителя, то у другого.

Данька задумался, ковыряя ложкой кашу.

— Не, мне так не нравится, — поджал губы. — Я хочу, чтобы мы жили все вместе. Что-то я не учел, — пробормотал он серьезным голоском.

— Что именно? — я нахмурилась.

— Надо было попросить об этом Деда Мороза. Чтобы мы жили все вместе. Эх, ладно, на следующий год загадаю. Теперь-то я уверен, что он не подведет.

Я рассмеялась, глядя на его серьезное лицо, пытаясь не выдать, как мне горько от таких слов.

Тимофей занят. У него другая, и он скоро женится…

Глава 12

Настя

Ястребов приехал один, и я не стала расспрашивать, где его невеста. Не мое дело.

Не хватало, чтобы он еще подумал будто я ревную.

— Ты уверен, что хочешь этого? — сказала я, наблюдая за тем, как неустойчиво Тимофей стоит на коньках. А ведь мы даже на лед еще не вышли. — Может, тебе стоит взять пингвина и, держась за него, поучиться кататься?

Ястребов выставил грудь вперед и сделал оскорбленное лицо.

— Издеваешься?

Я пожала плечами и накинула на них лямки от рюкзачка.

— Ну как знаешь? Надо было тебе хотя бы прихватить наколенники и шлем, — я надела перчатки и поправила шапку, но потом поймала на себе взгляд Ястребова.

— Переживаешь за меня? — сказал он исподлобья, меняя тон.

Тимофей что, флиртует?

— Еще чего, — фыркнула, стараясь скрыть правду.

— Ну вы скоро там? — уверенно катаясь, прикрикнул Данька.

— Идем. И как так у него получается? Резво, — проговорил Тимофей, не сводя с сына восхищенного взгляда.

— У Даньки талант. Ты бы видел, как он с клюшкой управляется.

— Очень хочу посмотреть.

Я вышла на лед.

— Ну же. Идешь? — спросила я у Ястребова хихикая.

У него спортивное телосложение. Тимофей накаченный. Раньше занимался боксом, не знаю как сейчас. В тренажерку точно ходит. Но коньки — это вообще не его тема, и я, если честно, переживаю. Как бы нам не пришлось отсюда на скорой ехать. Народу много, не дай Бог кто влетит в него.

— Дашь мне руку? — он протянул свою и все внутри меня завопило.

Касаться друг друга? Я не могу и не хочу. Это только усилит мою боль.

— Пожалуйста, — добавил он, и это простое слово выбило меня из равновесия.

Я сжала губы и сдалась.

— Ладно, — приняла его ладонь и вывела Ястребова на лед.

Он слегка поморщился, делая неловкий шаг вперёд. Коньки разъехались, и Тимофей с трудом удержался.

С другой стороны подъехал Данька и, видя, как отцу непросто, взял его за руку.

— Я так катался, когда впервые встал на лед, — сказал сыночек в знак поддержки, а потом мы с ним переглянулись и, одновременно покачав головой, сказали: — Нет.

— Он сразу поехал, — проговорила я, гордясь сыном.

— Обожаю коньки, — Данька закружился вокруг своей оси, но спустя мгновение остановился и замер, смотря в сторону елки, где отдыхал мужчина в костюме Деда Мороза. — Еще не уехал на Северный полюс. Я сейчас, — он отпустил ладонь Тимофея и поехал к Деду Морозу.

Я покачала головой, зная, что Данька хочет сделать. Загадать желание.

Выпустив ладонь Тимофея, я поехала за сыном. Не хочу, чтобы его обругали, неизвестно кто скрывается под маской дедушки.

Когда я добралась до них, Дед Мороз уже поднялся с лавочки. Он коротко кивнул Даньке, коснулся его головы и быстро уехал, смешавшись с толпой.

— Все, мам, обещал, что исполнит, — радостно сообщил Данька, присаживаясь на то место, где только что сидел Дед Мороз.

— Сынок, это просто мужчина в костюме, — осторожно проговорила я.

Желание не исполнится. Наши отношения с Тимофеем закончились давным-давно. И я бы никогда снова не доверилась ему.

— Я тоже так сначала подумал. Но это не так, — я озадаченно огляделась, пытаясь найти Деда Мороза, но его уже нигде не было.

Быстрый какой. Ушел с катка.

— Смотрите, — донесся до ушей радостный голос Ястребова.

Мы подняли головы и увидели, как резво едет Тимофей и машет нам рукой.

— А у него неплохо получается, — сказал Данька.

Я быстренько достала телефон и начала снимать видео, но не успели мы порадоваться за Тимофея, как заметили, что к нему приближается мальчик, катя перед собой пингвина.

— Стой, — крикнула я и поднялась с места.

— Надо было ему ракушку надеть, — напряженно проговорил сын. — Папа, береги огурчик!

Ястребов не успел среагировать. Пингвин влетел Тимофею между ног, клюнул пластиковым клювом, и тот, согнувшись, рухнул на лед.

— Папочка, — мы кинулись спасать потерпевшего. — Я еду…

Глава 13

Настя

— Позор какой, — сказал Тимофей, смотря видео. Мы с ним сидели на диване, пока Данька носился по квартире с новым танком, управляя им с такой увлеченностью, что не замечал нас. — И надо же было это заснять.

— Будет над чем посмеяться, если станет грустно, — сказала я, поставив видео сначала.

— Это не смешно, — Ястребов посмотрел на меня с укором.

— Конечно, — протянула я, стараясь ответить серьезно, но не удержавшись, прыснула от смеха.

Ястребов закатил глаза.

— Этот пингвин, со своим клювом… Отдай, я сотру, — Тимофей потянулся за телефоном, но я отвела руку.

— Нет уж!

— Раз так, тогда, — Ястребов коснулся кожи моего живота и начал щекотать.

— Пусти, — продолжила смеяться, дергая ногами.

— Отдай и отпущу.

Опрокинув меня на спину, Тимофей оказался сверху, подмяв меня под себя. Дыхание перехватило, а все мысли вмиг исчезли. Мы слишком близко друг к другу. Непозволительно близко для бывших.

Его сильные руки зафиксировали меня, не давая пошевелиться, и я, вся запыхавшаяся, застыла под его тяжестью. В комнате сразу стало слишком тихо. Смех оборвался, как будто его и не было.

— Ты не должен так делать, — мой голос прозвучал хрипло, будто застрял в горле. Я попыталась вырваться, но руки Тимофея даже не дрогнули.

— А если я хочу это делать, — его