Зависнув над площадкой, я всматривался в рисунок следов, выискивая их источник. И вздрогнул, заметив небольшой темный холмик, слегка припорошенный снегом. Лисий мех, темная юбка. И неестественная поза. Словно человек упал прямо на ходу, не в силах даже выставить руки.

— Мама меня убьет, — направляя Сарга вниз, зло буркнул я, не понимая, на кого я сейчас сердит больше: на себя, или на эту неугомонную, непреклонную женщину. Чего ей стоило меня позвать? Попросить помощи и прощения? Я бы услышал. Услышал даже с другой стороны гор. Я ждал этого до самого утра, прислушиваясь к каждому порыву ветра, зная, что он донесет молитву ко мне. Но она молчала.

Спрыгнув на снег, я почти бегом бросился к девушке, опасаясь, что не успел. Если душа еще не покинула тело, я вполне способен согреть и вернуть ее к жизни, а вот если… Если. Какое нехорошее слово.

Подхватив безвольное тело, я немного выдохнул. Руки и ноги еще не окоченели, двигаясь как полагается. Напрягши слух, я уловил тихий замедленный стук сердца. Девушка была жива.

— Сарг, иди сюда! — теперь мне стало немного страшно. А ну как она и правда не выживет? Люди хрупкие, а я бросил ее на всю ночь в этом месте. Тело, казалось, почти ничего не весило. Наклонившись щекой к бледному лицу, я замер, дожидаясь вдоха. Едва слышно, почти не ощутимо, но кожи коснулось тепло дыхания.

Поднявшись на ноги, костеря себя всеми известными ругательствами, я подошел к лацерту. Но с такой ношей запрыгнуть на спину дракона было просто невозможно.

— Крыло! — злясь только на себя, рыкнул я, дожидаясь, пока лацерт опустит конечность.

Пройдясь, как по настилу, я покрепче перехватил девушку, чтобы не уронить.

— В охотничий домик. Домой с таким… трофеем никак нельзя.

Трофей. Я внутренне даже скривился от собственных слов. Сам виноват, самому и разгребать.

Сарг взвился в небо, и тут же скользнул вниз, почти отвесно скользя вдоль скалы, опускаясь значительно ниже. Туда, где уже начиналась весна.

Глава 4

Я дернулась от странного ощущения жара. Мышцы свело от внезапной боли. Глаза открывались с трудом. По всем правилам, я должна была уже уснуть вечным сном, но что-то пошло не по плану: по рука, по ногам, шли волны жара и боли, зудом отдаваясь в затылке.

— Очнулась? — глаза распахнулись. Сердце сжалось от страха. Я узнала этот голос, но не могла определить место.

Я лежала в воде, прямо в одежде. Кажется, только пальто сняли, но все равно от тяжести промокшей ткани было тяжело пошевелиться.

Озеро с пологим берегом, кроны сосен и елей, зеленые, словно в разгар лета. И теплый пар над водой.

— Где я?

— В Весенней Долине. Тут всегда тепло, — у меня получилось повернуть голову, и я разглядела молодого мужчину, что сидел на большом камне, вертя в руках длинную острую сосульку. Льдинка полетела в воду, подняв брызги.

— И что я здесь делаю? Я была уверена, что ты меня бросишь там, наверху, среди снега.

— Искушение было очень сильным, честно говоря, — чуть скривился дух, посмотрев на меня. — Как ноги?

— Еще болят. Но я уже чувствую пальцы, — по телу прошла особенно сильная волна боли, заставив выгнуться. Ощущения были невероятно неприятными, но это даже радовало. Дел в этой жизни у меня еще было предостаточно, чтобы так просто смириться со смертью. Если меня отпустят. А в этом я не была уверена почему-то.

— Хоть что-то.

— Зачем ты меня туда закинул? — кое-как, уперевшись руками в сырой песок, я сумела сесть. — Я тебе ничего не сделала, чтобы заслужить подобное.

У меня будто не было сил злиться. Даже говорить получалось с трудом, словно вместе с теплом на том плато осталась вся моя энергия. Было только немного, самую малость, интересно, что все же случилось. Может, это поможет мне вернуться домой на своих ногах и с полным набором конечностей. Мало ли что еще втемяшится в голову этому существу, так внешне похожему на простого человека.

— А я чем заслужил такие слова?!

— Что? — я дернулась, повернувшись корпусом к мужчине. Темные глаза сверкали недобрым блеском. Дух даже наклонился вперед, словно подавляя меня своим ростом и силой.

— За что ты так меня костерила, пока стояла там, у пугала, со своей подругой? Что я сделал лично тебе такого, чтобы заслужить подобное неуважение? Плохо лавину держал в середине зимы? Озимые мы не укрыли, и вас ждал голод?! Чем я тебе так успел не угодить?!

— Ты накрыл лавиной моего брата! — слова вырвались из горла быстрее, чем я успела подумать, чем это может обернуться.

Черный отшатнулся.

— Когда это было? В эту зиму, как я знаю, не пострадал ни один путник.

— Мой брат не путник. Он был проводником. Одним из лучших в нашем городе. Он мог вывести любую группу с перевала даже в самый сильный снегопад. — Чем больше я говорила, тем сильнее в груди поднимался гнев. — Он это и сделал! Но сам не успел выбраться. Страховка оборвалась. Когда он последним спускался с перевала. И его не нашли! Не утром, ни потом!

— Не было такого, — дух тряхнул головой и обернулся куда-то за спину, словно ища у камней, наваленных кругом, подтверждения собственным словам. Огромная серная глыба вдруг зашевелилась, распахнула синие глаза. Раздалось недовольное рычание.

— Ой! — я дернулась от неожиданности, рассмотрев настоящую драконью морду. — Это что еще такое?!

— Не «что», а «кто». Сарг. Мой фамильяр и друг. И он тоже уверен, что в этом году мы вытянули всех ваших дурней из снега. Их, к слову, было не так и мало.

— Это случилось в прошлую зиму.

— В прошлую? Была только старуха, которая пришла в горы за покоем, — Черных хмурился, словно что-то пытался вспомнить.

— Ты так говоришь, будто знаешь обо всем, что происходит в этих горах, — мне было сложно. Я точно знала, что произошло с братом, но в то же время, слова мужчины звучали уверенно и спокойно.

— Это мои горы. И мои снега. Конечно, я знаю, что здесь происходит.

— Тогда где же мой брат? — вопрос прозвучал тихо, едва слышно, с нотками отчаяния.

— А это мы можем попробовать выяснить. Если ты помнишь, когда и где примерно все это произошло, — дух поднялся, одернув длинный кафтан. Темные глаза внимательно меня осмотрели, и он скривился. — Но сперва тебя придется переодеть. Все промокло, пока ты отогревалась.

— Я даже не знаю, как далеко отсюда до дома, — я передернула плечами,