И снова, будто сказанного не было уже достаточно, как удар хлыста, прямо в голове прозвучало:

— Им нет дела до людей. Духам плевать на ваши молитвы и на ваши подношения…

В груди поднялась такая злость, что затрещал, сковываясь льдом, снег под ногами. Перед глазами все заволокло. Я с трудом мог видеть, как огонь лизнул пугало, как поднялся до самого верха, проглатывая ткань, обнажая остов.

Я дернулся вперед, скрытый повалившим стеной снегом, и ухватил нахалку за талию. Мне хотелось поднять ее высоко, к самым пикам скал и сбросить вниз. Чтобы она сама, бродя днями и ночами среди снега, не находя выхода из ущелий, познакомилась с духами. Вот тогда поговорим, кто и перед кем виноват.

Глава 3

Иветта

Меня подхватило в воздух, и словно ураганом невероятной силы, несло куда-то вверх. Я ничего не видела вокруг, кроме белой мглы. Колючие снежинки били в лицо, щипали за щеки, попадали в глаза, которые я не смела закрыть. Я едва могла дышать этим ледяным воздухом, обжигающим горло. На мгновение я почувствовала, что что-то прижимается ко мне, горячее, злое, но ощущение пропало так быстро, что я и не успела в нем разобраться. Только стальной обруч на ребрах вдруг разжался, и я рухнула в снег, сильно ударившись плечом, покатившись по пороше куда-то вниз.

Все тело болело нещадно, словно меня били мокрым полотенцем. Снег забился за воротник, залепил лицо, тут же тая и костенея от ледяного ветра. Перчатки куда-то подевались, от чего руки сразу покраснели, искусанные морозом.

— Ах! — я никак не могла подняться, не чувствуя силы в руках. С трудом перевернувшись на спину, я уставилась в темное, усыпанное звездами небо, нависающее прямо над головой. Будто я была на самой вершине мира.

Сердце все еще в панике стучало в груди, но боль в теле отрезвляла. И холод становился невыносимым. Он полз по взмокшей спине, проникая куда-то под кожу, цепляясь, кажется, даже за кости.

Я с трудом села, и принялась убирать остатки снега и холодной воды и с лица. Пальцы успели замерзнуть так сильно, что ощущались деревянными, почти не слушаясь. Шапочка слетела с головы во время падения и теперь темным пятном валялась в десяти шагах выше, там где остался примятый снег.

Я терла ладони друг о друга и дышала на них, стараясь согреть, но выходило плохо. Словно вместе с налетевшим ветром из меня выдуло все тепло. А между тем, с неба не падало ни единой снежинки. Буря ушла так же быстро, как и началась.

Немного успокоившись, убедившись в том, что руки пока не отмерзли окончательно и не собираются чернеть, я оглянулась кругом. Меня не могло унести далеко…

Вокруг стояла такая тишина, что заложило уши. Ни единого следа на гладкой, покрытой снегом поверхности, помимо того, места, где я катилась вниз. И ни единого огонька, насколько хватало глаз. Только из-за снежного ковра, приумножающего лунное сияние, было почти светло.

Не в силах подняться, я все оглядывалась по сторонам, чувствуя, как страх возвращается уже настоящей паникой. Тут не было ни тропинки, ни какого-то укрытия, где можно было бы спрятаться до утра. Спускаться с гор в темноте я бы не решилась, как бы хорошо не знала эти перевалы, гуляя по ним с самого детства. Тем более, что здесь я не видела ни единого ориентира. Я просто не знала, куда и как меня занесло.

— Мамочки, — вырвалось из горла с таким свистом, что я сама испугалась этого звука. Если я не выберусь… Дома Тира и родители. Они не переживут еще и моего исчезновения. Я должна выбраться! Я должна выжить!

Кое как, оперевшись сперва на колени, я медленно поднялась. Ноги дрожали, и, несмотря на то, что ветер успокоился, холод кусал за щеки. С трудом переставляя ноги, я добрела до места, где лежала моя шапочка. Стряхнув с мягкой ткани снег, я натянула ее на голову, стараясь сохранить хоть немного тепла.

От холодного высокогорного воздуха кружилась голова, хотелось сесть и заплакать от безысходности, но я знала, что нужно найти хоть какое-то укрытие. Если снегопад вернется…

С высоты моего небольшого роста все выглядело еще хуже. Почему-то оказалось, что горы, все пики, освещенные луной, находятся ниже меня. Я на самом деле была на вершине мира? Но как такое возможно? И как отсюда спуститься?

Только одна скальная пика, черная, лишенная снежной шапки, возвышалась но этим плато, на которое меня занесло неведомыми силами. К ней я и решила двинуться, надеясь укрыться у скалы от ветла и мороза до утра.

Ноги утопали в глубоком снегу, который тут же залетал за голенища сапог, руки пришлось спрятать в карманы. Но я шла, медленно переставляя окоченевшие конечности.

— Праздник Уходящего Снега, как же, — глупо расходуя и без того слабое дыхание, ругалась я вслух. Звук собственного голоса в этой пустой тишине немного успокаивал. Словно в нем была моя последняя опора, в этом упрямстве и злости, которая бурлила внутри, немного отодвигая страх.

Скала приближалась, но происходило это так медленно, что перед глазами все плыло.

— Добрые, милостивые духи. Как же! Демоны без совести. «Помолитесь хозьевам зимы и смотрителям гор, и они спасут вас из самой сильной бури», — слова, вбитые с детства, верования и традиции, сейчас казались еще больше нелепицей, чем там, внизу, на празднике. — Сколько раз говорила, что им нет дела до людей. Заметут, заморозят… проглотят и не заметят…

— И этим тебя не вразумить? Все злишься, обвиняешь нас? Может, на самом деле заморозить тебя до состояния статуи? Такая хорошо будет смотреться у входа в крепость, — голос прозвучал сразу со всех сторон, словно говорили сами горы. Мужской, низкий, в нем чувствовалась злость, почему-то направленная именно на меня.

Ноги от неожиданности подогнулись и я снова упала в снег, успев только выставить ладони. Испуганно оглядываясь по сторонам, я не видела здесь никого. Но голос продолжал звучать.

— Как тебя научить почтению? Может, сбросить с плато вниз? Мало тебе было?

Ребра так сдавили легкие, что я не могла сделать даже короткий вздох. Выше, там, куда под небольшим уклоном, уходила к скале это снежная площадка, прямо в воздухе, как марево, появился черный силуэт. Окутанный облаками дыма, он приближался ко мне, как предвестник скорой и мучительной смерти…

* * *

Виго