— Действительно, — пожимая плечами, я не собираюсь выручать предателя. — А кто я?

— Катя, выйди, — спокойно, но жёстко указывает он ей на дверь. — Или до тебя туго доходит?

Она распахивает пухлые губы, но под гнётом Демидова ничего не может сказать. Переминаясь с ноги на ногу, она заметно нервничает.

— Катя, — произносить имя любовницы моего мужа ощущается так же дико, как и видеть её, — вы давно с Ваней в отношениях? — стоит мне задать этот вопрос, как температура в помещении падает.

— Ева, хватит устраивать цирк, — одёргивает меня муж.

— Вань, кто это и почему она называет меня любовницей? Ты что, с нами двумя одновременно встречаешься? — дует пухлые губы она.

А мне в голову почему-то приходят слова мужа о том, как он ценит мою естественную красоту.

Лживый подлец.

Я держусь, но на сердце такая боль, словно меня сбросили с обрыва и я упала на острые камни — только всё никак не могу умереть.

— Это Евангелина — моя жена, — Демидов произносит это не просто с гордостью, у него ещё наглости хватает обхватить меня за талию и притянуть к себе. — Между нами всё кончено. Разворачивайся и уходи.

— Но… как… Ты что, серьёзно? — в щедро обведенных тенями глазах появляются слёзы.

Всхлипнув, любовница мужа убегает, теряя по дороге шарики.

Я стою — ни живая, ни мёртвая. Зато Ваня пользуется моментом. Наклонившись к моему лицу, он берёт меня за подбородок:

— Ну что, теперь ты довольна?

Глава 7.

Хочется рявкнуть ему в лицо и спросить, как он себе представляет моё довольство после увиденного?!

Или он считает меня совсем мягкотелой, раз думает, что его показушное расставание с любовницей способно меня удовлетворить?

Но я молчу. Стиснув губы посильнее. Он не заслуживает моих слов — вот просто ни одного.

Пытаюсь от него отстраниться, вырваться из его рук. Но куда там… Его руки — это сильные капканы, которые когда-то были самыми мягкими и любимыми на свете объятиями.

— Отпусти меня! — пытаюсь отпихнуть мужа от себя локтем.

— Нет, не отпущу. Ни сейчас, ни когда-либо позже. Я все решил, — он говорит это только на вид спокойным голосом.

Но я не обманываюсь, потому что чувствую: внутри него бурлят нешуточные страсти. Что неудивительно, ведь любовниц не для того заводят, чтобы потом от них вот так легко отказываться.

— Садись и жди, — он указывает на постель. — Мне нужно в душ, — он делает паузу, чтобы подчеркнуть мою вину, ведь помыться ему надо от брошенного в него торта. — А потом мы вернёмся домой, и...

— Мы? Домой? — я даже не скрываю удивления в своём голосе. — Ты ничего не перепутал, Демидов?

— Нет, — жёстко отрезает он и, наконец, выпускает меня из объятий.

Спокойным шагом он направляется к двери, которую запирает на замок, попутно отпинывая от себя шарики, оставленные его… Катей. Забрав с собой ключ-карту, он отправляется в душ.

Как только включается вода, я на носочках бегу к двери. Обычно для того, чтобы открыть гостиничную дверь изнутри, ничего не нужно. А значит, есть надежда…

Но нет, моей надежде было суждено умереть на месте, потому что дверь оказывается заблокирована.

Расположенный рядом считыватель требует ключ-карту, которую с собой предусмотрительно забрал муж.

У меня внутри всё опускается. Зря я поддалась эмоциям, вот зря! Надо было выбросить его торт в мусорку и забыть, как страшный сон, дожидаясь начала бракоразводного процесса.

Но нет же, я попёрлась сюда и каким-то непостижимым мне образом вынудила мужа расстаться с его любовницей.

Дешёвая мелодрама, снятая за три копейки, ей-богу...

Я боюсь момента, когда Демидов выйдет из душа. И к сожалению, он наступает слишком быстро, я не успеваю продумать мало-мальскую стратегию поведения.

Как мне с ним бороться?

— Ты голодна? — первым делом спрашивает он, проходя мимо меня в костюме Адама.

Я зажмуриваю глаза. Какой нахал!

— Нет. Сыта по горло. Открой дверь и дай мне уйти. А сам оставайся тут, куда и приехал на свидание с любовницей.

С закрытыми глазами, мне без труда, удаётся расслышать его усмешку, за которой следует звук растягивающейся молнии чемодана.

— С каких пор тебе не нравится, когда я голый? — спрашивает он, а у меня щёки жаром обдаёт.

— О нет, Демидов, тебе не удастся на меня воздействовать, — я тоже умею говорить насмешками. — Хотя именно этого ты и добиваешься. Хочешь блеснуть своей мужественностью и напомнить о тех временах, когда между нами была любовь и страсть? Не выйдет. Кабели для меня — полнейший антисекс!

— Открывай глаза, Евангелина, я в трусах, — победно отзывается он. — Тебя же именно это так смущало?

— Не льсти себе, меня ничего не смущает, — открыв глаза, я первым делом вижу, как муж копается в одном из чемоданов. Достаёт оттуда чистую одежду.

Я хмурюсь.

Ещё три чемодана прислонены к стене. Странно. Зачем ему на выезд к любовнице понадобилось столько вещей?

— Я планировал съехать, — поясняет он, поймав на себе мой взгляд. — Забрал свои вещи из спальни, пока ты была в ванной.

Ах да, я там действительно закрылась примерно на час, только в воду так и не опустилась, потому что была занята самобичеванием. Я ругала себя за слепоту, за наивность, из-за которой не рассмотрела в своём муже человека, способного на измену.

— Видел, что ты слонялась по дому расстроенная, и…

— Хватит! — осекаю его. — Сейчас ты можешь сказать что угодно, но советую приберечь слова, потому что я всё равно тебе не поверю.

— Смысл мне врать? — он жестом показывает на чемоданы. — Мы же с тобой договорились разводиться, или не так было?

— Так, — нехотя выталкиваю из себя ответ.

— Тогда что мне нужно было делать? Повести себя как козёл и ходить за тобой по пятам под одной крышей? Умолять тебя поговорить? Или, может, я должен был начать выживать из дома тебя, как, опять же, поступает огромное количество бывших? Каким, по-твоему, должно было быть дальнейшее развитие событий?

Задавая мне эти вопросы один за другим, Демидов, не спеша, одевается. Тёмные джинсы, которые подчёркивают его сильные ноги, тонкая футболка,