От растерянности она задает все эти вопросы скопом.

На шум из своей комнаты сразу же приходит Алиса и деловито направляется к своей бабушке. Мы ей рассказали, кто именно будет у нас в гостях.

— Знакомься, это бабушка Лида, — бодро объявляет Ваня, на что Алиса понятливо кивает.

— Привет, куколка! — в глазах мамы встают слезы. — Боже, какая ты красивая. Как похожа и на маму, и на папу, загляденье просто… Ой! Я же тебе гостинцы привезла, сейчас, они у меня в сумке!

Хлопоча и охая, мама исчезает в коридоре и возвращается с набитой битком сумкой с подарками для внучки. Они садятся на диван и начинают непринужденно общаться.

Алисе интересно все на свете, поэтому вопросов на любую тему хоть отбавляй, а моя мама молодеет и расцветает на глазах.

Видно, как она не сводит с Алисы взгляда, старается лишний раз прикоснуться и погладить по голове, по руке.

— Думаю, с ужином мы можем не торопиться, — тихо говорит мне на ухо Ваня.

— Спасибо тебе, — крепко сжимаю его руку и смотрю в любимые глаза. — Спасибо большое…

Ужин перетекает в утро, и мама остается у нас в гостях на целых три дня. С Алисой у них такие отношения, словно они были знакомы всегда.

Взяв бабушку за руку, малышка тянет ее то во двор, то рисовать, то играть в куклы.

Я наблюдаю за ними с теплой улыбкой, иногда смеюсь.

Но внутри меня все-таки есть непроходящая грусть от недосказанности. Мы с мамой так и не поговорили.

А может, и не нужно слов? Она поступками показывает, что дорожит мной и Алисой.

— Ева, можно тебя на секунду? — мама через окно зовет меня в сад.

— Иду.

Ничего не подозревая, я выхожу во двор и сажусь рядом с мамой на лавочку, установленную возле песочницы, в которой Алиса увлеченно строит замок.

— Ты что-то хотела?

— Да, — после недолгой паузы говорит она. — Я хотела попросить у тебя прощения, дочка. Я не умею красиво говорить, да и извиняться тоже… но пора этому научиться. — Мама поднимает на меня красные, грустные глаза и сжимает губы, словно ее одолевают сильные эмоции. — Я была неправа и лишила себя такого драгоценного времени! — Ее голос сипнет. — Дура, слов нет.

Она качает головой и украдкой смотрит на Алису. Ведь о потерянном времени она сказала не просто так.

— Все хорошо, — я беру ее за руку. — Главное, что мы снова вместе. Все можно наверстать.

— Я столько раз брала в руки телефон, хотела тебе набрать, а потом думала: «Зачем тебе такая мать?» Не хватило у меня смелости даже попытаться все исправить. Стыдно мне, дочка, стыдно так, что провалиться под землю хочется. Веришь мне?

— Верю.

— А простишь?..

— Конечно, мам, — я киваю и чувствую, что сама сейчас заплачу. — Конечно.

— Спасибо, — мама меня обнимает и сама изо всех сил старается спрятать свои слезы. — Так, а сырость при Алисоньке лучше не разводить.

— Хорошо.

Какое-то время мы с мамой говорим обо всем на свете, а потом я замечаю в окне Ваню и, словно у меня вместо ног пружины, лечу обратно в дом.

— Что такое? — он настораживается, когда видит, что я на него бегу. — Ева?

— Ваня, — я врезаюсь в его грудь и обнимаю сильно-сильно. — Ваня… Спасибо тебе, что поговорил с мамой. Она… я… мы…

— Все хорошо, не нужно ничего рассказывать, — он обнимает меня в ответ и гладит по волосам. — Я вас видел и все понял. Помирились?

Я киваю и пытаюсь подавить слезы.

— Угу.

— Молодцы, я рад, — чувствуется, что он тоже испытывает облегчение. — Это отличные новости.

— Благодаря тебе, — поднимаю на него глаза. — Спасибо. Я тебя очень люблю.

— Я тебя тоже, Ева, — он накрывает мои губы своими, целует и не хочет отпускать из своих сильных рук.

— Я лучше пойду, — вытираю мокрое от слез лицо. — Еще побуду с мамой, пока она не уехала.

— Хорошо, — Ваня кивает.

— Спасибо, — шепчу ему и не могу отпустить его. — Ты залечил мое сердце.

Он снова притягивает меня в свои объятия и проникновенно говорит:

— А ты — мое, Ева… Ты — мое.

Конец.