Лив кивнула и вдруг, уже в дверях, обернулась:

— Я вас очень люблю.

Я посмотрел на Лею — она уже утирала слезу.

— А я… больше всего на свете.

Роман

Во дворе уже звучал смех, как только я вышел с последним подносом — стаканчики с лимонадом, нарезанные фрукты, ещё один кекс с разноцветными посыпками. Лея хлопала в ладоши, когда Лив бегала с бенгальскими огнями, а вокруг — девчонки с её класса и ещё пара малышей из соседних домов. Музыка, гирлянды, шарики, запах карамели и свежей выпечки — весь Хейвенридж будто дышал вместе с нами.

— Пап, смотри! — Лив уже неслась ко мне, волоча за собой девочку в очках. — Это Мэри! Она любит пиратов и умеет свистеть через два пальца! Покажи!

Мэри тут же свистнула, от чего все дети радостно взвизгнули. Я засмеялся:

— Впечатляюще. Это будет важно, когда придётся подавать сигналы из башни.

Лив кивнула, как будто это и правда важно.

— Мы построим свою башню! И повесим туда флаг — у нас будет клуб.

— Только если вы не забудете устав, — вмешалась Лея, вытирая руки о фартук. — Первое правило клуба — все получают кусок торта.

— С ПРАЗДНИКОМ! — донеслось с калитки.

Алексей, Эрик, Майло и остальные парни несли огромный воздушный шар, в виде цифры восемь, а за ним — Грета с тарелками и карамельным соусом в банке. Грета всегда знала, как поднять уровень вечеринки.

— Как вы все влезли в одну машину? — фыркнул я, поднимая бровь.

— Мы друг на друге ехали, — ответил Дилан. — Очень духовно.

— И душно, — добавил Алексей, снимая кепку. — Но всё ради нашей любимой звезды.

Лив подбежала к нему, обняла за талию:

— Ты тоже мой любимый дядя.

— Надеюсь, не единственный, — хмыкнул он, но по глазам видно было — сердце растаяло.

Лея хлопнула в ладоши:

— Торт!

Все окружили стол. В центре стоял торт — белый, в съедобных блёстках, с маленькой фигуркой собаки на верхушке и надписью “Лив — 8”. Она задула свечи под громкое: “С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!”

— Загадала? — спросил я.

Она кивнула, прижав руки к груди.

— А скажешь?

— Нет. А то не сбудется.

Я поцеловал её в макушку. Лея подошла ко мне сбоку, положила голову на плечо.

— Всё хорошо получилось, правда?

— Лучше не бывает, — ответил я. — Потому что у нас она. И ты.

Лив обернулась и увидела нас, обняла нас двоих одним махом, прижавшись с обеих сторон.

— Мама, папа, спасибо за этот день. Это был самый счастливый день в моей жизни.

— Пока, — прошептала Лея. — Потому что дальше будет ещё лучше.

И тогда я понял — да. Дальше будет лучше.

Потому что впереди — жизнь. И она, чёрт побери, красивая.

* * *

Праздник жил своей жизнью — смех детей, громкие голоса друзей, музыка, хлопки шариков и звон бокалов с лимонадом. А мы с Леей как будто оказались в пузыре тишины, отойдя в сторону, за дом, туда, где густо цвели кусты жасмина и солнце уже клонилось к горизонту.

Я прижал её к себе, чувствуя, как её пальцы скользнули мне под футболку, чуть прохладные после бокала лимонада. Она подняла на меня взгляд — озорной, как в первую ночь в баре, когда я едва понял, что начал тонуть.

— Прячемся? — прошептал я, прижавшись лбом к её лбу.

— Нет, — ответила она, обвивая меня руками. — Мы просто… отдыхаем от детей.

Я усмехнулся, склонившись к её шее, касаясь губами её кожи.

— От детей, от друзей, от шума. Только ты и я. Наконец-то.

— Наконец-то, — повторила она, потянув меня за майку чуть ближе. — И ты должен знать. Я так горжусь тобой. И тем, каким отцом ты стал. И каким ты был всё это время. Это… это не просто.

— Мне повезло, — хрипло сказал я. — Повезло, что ты рядом.

Она погладила меня по щеке, посмотрела в глаза — долго, спокойно, так, как умеет только она. А потом поцеловала. Нежно. Сначала. Но я тут же углубил поцелуй, прижав её к себе, чувствуя, как всё внутри меня снова вспыхивает от одной только близости с ней.

— Рома… — шепнула она сквозь поцелуи, — мы сейчас снова опоздаем к торту.

— Пусть без нас начнут, — выдохнул я, целуя её в шею, — зато потом будет повод сбегать ещё раз. Или два.

— Или всю ночь.

— Или всю жизнь, — сказал я, и мы снова растворились друг в друге.

Epilogue

Лея

Я проснулась от мягкого пинка под ребро.

— Кто-то там уже активно тренируется, — пробормотала я, положив ладонь на округлившийся живот.

Солнце только-только начинало пробиваться сквозь белые занавески, и комната наполнялась тем самым утренним светом, от которого хочется жить. Роман спал рядом, на боку, с растрепанными волосами и рукой, лежащей на моей талии. Я села, стараясь не разбудить его, и достала из тумбочки небольшую коробочку с надписью “Let's meet our little one”.

Роман зашевелился и раскрыл глаза.

— Уже утро?

— Уже день “узнать, кто с нами живёт в животе”, — улыбнулась я.

Он приподнялся, потянулся и обнял меня, прижавшись к моему животу.

— Ну привет, сын.

— Эй! — хихикнула я. — А если дочь?

— Невозможно. У него уже пинкастый характер. Это пацан. Сто процентов.

В этот момент в дверь влетела Лив.

— Мама, папа! Я знаю, кто это! Это брат! Я его ночью во сне видела!

Мы с Романом переглянулись.

— Ты что, тоже пинка словила? — рассмеялась я.

* * *

Всё было готово. Голубые и розовые шары, стол с угощениями от Греты, специальная коробка с конфетти, дымовые шашки, и стена желаний, к которой уже выстроилась очередь.

Алексей держал Мэг за руку и делал ставки.

— Я говорю, будет девочка. Такие глаза — только у девчонок.

— А я говорю — мальчик, — парировала Мэг. — С такими ногами он точно уже гоняет футбольный мяч.

Лив стояла у стены и писала: “Будь добрым, и чтоб ты не плакал, а то папа будет нервничать.”

Я смотрела на всё это — и сердце сжималось от счастья.

Роман взял меня за руку.

— Готова?

— Готова.

Мы взяли коробку. Толпа замерла. Лив зажала уши, Грета достала платок, Алексей подмигнул, и…

ХЛОП!

В небо взметнулись синие конфетти. Голубой дым. Вопли, аплодисменты, визг Лив:

— Я же говорила! Это брат! Это мой брат!

Роман прижал меня к себе и прошептал прямо в волосы:

— Мальчик… Наш мальчик…

— Идиот, я сейчас расплачусь.

— Не надо. Ты