Я прижалась к нему.

– Нет… нет, нет… – я качала головой, цеплялась за него, не веря.

И вдруг – едва заметный пульс.

Слабый. Почти неощутимый. Но он был.

Он жив! Я стиснула зубы. Я не дам ему умереть.

Осмотревшись, заметила большую, брошенную шкуру. Осторожно подтащив её поближе, я решила использовать её как носилки. С трудом перекатила обмякшее тело на шкуру. Он застонал и приоткрыл глаза.

– Ты должна сделать выбор, – прошептал он. – Либо остаёшься здесь, либо выходишь… но тогда все, что было, сотрётся. Он протянул руку к браслету, нажал невидимую кнопку. Вокруг нас словно дрогнул воздух, пространство вибрировало, будто мир на мгновение потерял стабильность.

Я взглянула на небо. Над нами завис гигантский экран, мигающий кодами.

В этот момент я поняла.

Этот мир – моя клетка. Но теперь я могу стать его богом.

Я коснулась браслета.

"Выйти из игры?"

Я посмотрела на вождя.

– Если ты останешься… – он едва улыбнулся, – то больше никто не сможет тобой управлять.

Я вдохнула.

И нажала "нет".

Мир содрогнулся. Код рассыпался в воздухе.

Я стояла на вершине скалы, смотрела вниз.

Это больше не симуляция.

Теперь – это мой мир.

И моя игра.

Несколько часов я тащила его на шкуре, уводя подальше от врагов, не останавливаясь, не щадя себя. Я искала укрытие, стиснув зубы от усталости, держась за единственную мысль: мы выживем. Мы спасёмся.

Я сделала свой выбор.

Теперь мне предстояло выжить в этом мире. Но больше всего я боялась не за себя – я боялась за него.

Кем бы он ни был раньше – актером, игроком, пленником системы – теперь он стал мне дорог. Я не просто привязалась к нему, я полюбила его.

Я склонилась над ним, осматривая рану. Глубокий порез в боку, воспаление, лихорадка. Без должного ухода он мог не выжить.

– Ты не умрешь, слышишь? – прошептала я, смочив его губы водой. – Я не позволю.

Я обработала рану, промыла её остатками антисептика из своего набора. К счастью, в аптечке был шовный материал, и мне удалось аккуратно залатать разрез. Теперь оставалось главное – дождаться, когда он придет в себя.

Первые двое суток я не отходила от него. Меняла компрессы, заставляла пить воду, шептала ему слова, которые, возможно, он не слышал, но которые помогали мне самой.

На третьи сутки он открыл глаза.

– Ты… все еще здесь? – голос хриплый, но живой.

– А ты думал, я тебя брошу?

Он слабо улыбнулся.

– В любом другом мире – возможно. Но не в этом.

Мы стали обустраивать жизнь. Как будто заново строили мир.

Вместе мы нашли безопасное место – глубокую пещеру, скрытую в скалах.

Мы стали обустраивать жизнь, словно заново строили мир.

Нашим убежищем стала глубокая пещера, скрытая в скалах, защищённая от ветра и посторонних глаз. Внутри было прохладно и темно, но мы быстро научились приспосабливаться.

Мы разожгли костёр, раскладывая вокруг него камни, чтобы тепло держалось дольше. Над огнём подвесили импровизированный каркас из прочных веток, на котором можно было сушить мясо.

В одном углу пещеры мы сложили шкуры – они стали нашим ложем. В другом устроили небольшой запас продовольствия: собранные орехи, фрукты, куски вяленого мяса.

Воду брали из ручья неподалёку, наполняя глиняные сосуды, которые нашли среди остатков древнего поселения.

Охота и собирательство стали нашей повседневностью. Он обучал меня ставить ловушки на мелкую дичь, выслеживать животных по следам. Я же показывала ему, какие травы можно использовать для лечения, как изготавливать перевязки из волокон растений.

По вечерам, когда на небе загорались чужие звёзды, мы сидели у костра, прислушиваясь к далёким звукам ночи. Иногда молчали, иногда говорили о том, что ждёт нас дальше.

В этом новом мире мы были всего лишь двое. Но мне казалось, что этого достаточно, чтобы построить жизнь заново.

Так