– Вот здесь документы – ознакомься, пожалуйста, – проговорила я, вытащив из папки озвученное. – Если все в порядке, назначим выездную встречу нотариуса. Все подпишешь и тогда Инга внесет первую сумму за дом. Это покупатель.

Передав листки бумаги Хлебникову, я краем сознания отметила тот факт, что на лице Вениамина будто бы проступило разочарование. Похоже, он надеялся на что-то иное. Например, на то, что я приду, мы с ним порыдаем друг у друга на плече и я скажу, что заберу Никитку под свое крыло, мы поставим на ноги Хлебникова и будем жить припеваючи.

– Свои доли в квартире даришь девочкам. Затем совместно продаешь дом и пишешь мне бумагу, что во время раздела имущества не начнешь ни на что претендовать и не попытаешься отобрать подарок у Эми и Майи.

На лице Вени мелькнуло что-то вроде обиды. Да-да, он искренне считал, что может на меня обижаться за то, что я тут с ним говорю в стиле железной леди.

– Да я бы… не стал… – пробормотал он, откладывая документы. – Уверен, тут всё хо… хо…

И Хлебников стал рыдать. Содрогался всем телом и рыдал так отчаянно, что слезы, текущие из его глаз, превратились в беспрерывный поток.

– Даша… Дашенька! Может, все можно вернуть? Я пройду операцию и химию… Я смогу много работать. Мы купим новый дом, ещё лучше! Ты ведь так о нём мечтала… Прости меня… Прости-и-и!

За эмоциональным всплеском мужа, который за считанные мгновения дошёл едва ли не до истерики, я наблюдала без особых чувств. Было то, что вспыхивало внутри сожалением, но тут же гасло, а вместо него оставалось лишь желание поскорее расквитаться со всеми делами, что связывали нас с Веней, и больше не соприкасаться.

– Если тебя всё устраивает в документах, я назначу встречу с нотариусом. Мы с врачом поговорили – на операцию тебя готовы взять как можно скорее. Ещё нужна дорогая химия, потом реабилитация. Алёна займётся этим всем? Она будет тебя сопровождать?

Я не знала, зачем это спрашиваю. Было ясно со слов моей почти бывшей свекрови, что эту кукушку можно забыть. И, судя по тому, какое выражение появилось на лице Вени, мои мысли об этом подтвердились.

– Я сам решу этот момент, Даша, – буркнул он, успокоившись за мгновения.

– Хорошо. Тогда будем придерживаться того плана, который я озвучила.

Забрав бумаги, с которыми Веня так и не ознакомился, я направилась к выходу из палаты, но Хлебников меня остановил вопросом:

– Ты теперь чувствуешь себя отмщённой, Даша?

Я даже подумала, что ослышалась. Вениамин считал, будто вся эта череда событий, которые с ним произошли, – своего рода гештальт, который был закрыт для меня небесами или провидением?

– Ну, не зря же говорят, что есть некая карма, – горько усмехнулся Хлебников, словно читал мысли. – Я оступился, и теперь пожинаю плоды. Лежу перед тобой больной, наполовину бездвижный… Молю о том, чтобы ты до меня снизошла, хотя и понимаю, что это бесполезно. Ты чувствуешь удовлетворение от этого, Даша?

Я сделала вид, что задумалась. Можно было просто выйти прочь и поставить тем самым точку в этом бессмысленном и даже глупом разговоре. Но я решила завершить всё словами:

– Я чувствую удовлетворение, да. Но лишь от того, что судьба нас всё же развела. Ты за столько лет жизни так меня и не узнал, раз сейчас говоришь все эти вещи, Хлебников.

Беседовать и дальше и объяснять мужу очевидное смысла я не видела. Поэтому просто взглянула на Веню, прежде чем уйти, и добавила:

– Да, я чувствую удовлетворение от того, что мы разошлись, Веня.

После чего вышла прочь, потому что даже само нахождение рядом с мужем стало для меня в тягость, и когда закрывала за собой дверь, показалось, что в воздухе эхом повис шёпот Хлебникова:

– Прости…

* * *

– И долго ты тут сидеть собираешься?

Голос мужа прозвучал в тот момент, когда Светлана была уже очень близка к тому, чтобы забрать Никитку и уехать, куда глаза глядят, хоть у неё ещё и теплилась надежда на то, что Алёна вернётся.

На Сергея она не злилась и не обижалась. Напротив, даже переживала из-за того, что не может быть такой железобетонной, как муж. А его решение оставить их квартиру внучкам – поддерживала.

Вениамин очень многое задолжал своей семье. Хоть так они могли расплатиться с Дашей и девочками.

– Некуда мне пока идти, – вздохнула она, испытывая такую радость от приезда мужа, что даже скулы свело от желания улыбаться.

Но она боялась. Что он скажет, будто ей пора на выход, раз Даша уже почти продала дом. И хоть Инга, новая хозяйка этого жилья, сказала, что не торопит Светлану, всё равно она понимала, что рано или поздно ей придётся что-то решать и куда-то подаваться.

За продуктами она приноровилась ездить прямо с люлькой. Снимала её с металлической конструкции, ставила на заднее сидение машины, пристёгивала покрепче и ехала в магазин.

Быт обустроила, а вот как справляться с раздраем в душе, не понимала.

– Есть куда. Я с Дашей и девочками встречался. Говорил. Решение мы приняли. Квартиру Майе и Эмилии подарю, но жить мы там сможем с Никитой и Веней. Пока так, дальше я уже что-то придумаю. Пока не совсем старый.

Он прошёл в дом, заложив руки в карманы брюк. Они столько лет вместе прожили, и Светлана понимала, что до сих пор любит этого человека. И что он – любит её. Как же так вышло, что у такой крепкой пары, как Светлана и Сергей, получился такой вот Веня?

Хотя, сына уже судьба наказала, и самым хорошим исходом будет, если он пройдёт через реабилитацию и химиотерапию, после которых выкарабкается. Но существовал вариант, при котором Вениамин вообще останется инвалидом.

Муж подошёл к спящему Никите, взглянул на него без интереса. Но Светлана уже знала: он их сегодня отсюда заберёт. Пусть даже как наказание или ношу – плевать.

– Собирайся, – бросил небрежно. – И спасибо нужно сказать девочкам нашим, что они нам навстречу пошли.

Светлана метнулась, начав быстро паковать вещи. А Сергей, меж тем, продолжал:

– К нам в гости они, по понятным причинам, ездить перестанут. Принимать Никиту никто не обязан. Но и на нас с тобой зла и обиды