Так обыденно и просто, как будто они тут собрались на семейные обычные посиделки. И она просто планировала налить всем чаю и провести время за чашкой-другой свежезаваренного напитка.

– Я был не в своем уме, – буркнул Хлебников.

– Но от этого беременность у меня не рассосалась, уж прости.

– А я и не рассчитывал, – огрызнулся Вениамин. – Сам накосячил, сам и буду хлебать полной ложкой.

Он вообще не понимал, как эта «чудо-баба» Алёна планирует с ним жить дальше. Когда узнал, что Никита ему родной, написал ей сообщение, чтобы возвращалась, но на его условиях. Жить вместе под одной крышей они будут, но не как муж и жена, а как соседи. И Алёна, приехав, согласилась. Но тоже выставила в ответ требование: он с ней распишется. А дальше будут существовать каждый на своей орбите, которые никогда не пересекутся.

Зачем ей это замужество – понять он не мог. Поди вбила себе в голову мысль, что настоящая баба женщиной нормальной становится только когда у неё штамп в паспорте. Пару раз в жизни он сталкивался с подобным, когда дамочки на голубом глазу заявляли, что полноценными себя чувствуют только имея статус замужних. Идиотки.

– Всё, Света. Клади ребёнка обратно и поехали. Мне тут всё ясно, – проговорил Сергей Иванович.

Мать Вениамина тут же метнулась к люльке и уложила в неё Никиту, как будто всё это время только и мечтала, что избавиться от тяжкого бремени. Но ничего – первые шаги были сделаны. Хлебников знал, что бабушка из Светланы Артёмовны получилась отменная. И с внуком она обязательно увидится ещё не раз, причём по собственной воле.

– Ты дурак, Веня… Ещё какой, – процедил Сергей Иванович, прежде, чем выйти. – Дашу потерял, дочек тоже. И всё ради чего?

Он покачал головой, обозревая кухню-гостиную, которая в их общих мечтах с женой выглядела совершенно иначе. Не полуобставленное помещение, где спал чужой ребёнок и хозяйничала чужая рука, а уютное место для встреч с друзьями, родными и близкими.

Родители уехали, даже не попрощавшись. Хлебников проводил их до ворот в надежде увидеть жену хоть одним глазком, но она уже куда-то подевалась. Вернувшись обратно, он уселся на диване и снова присосался к бутылке.

Теперь это был его наркоз. Хотя бы на то время, пока он не придёт в себя настолько, чтобы смириться с новой реальностью и не сдохнуть…

Предыдущие ночи он спал плохо, но был у того, что Алёна перебралась к нему, ощутимый плюс. Теперь за Никитой она присматривала на все сто, и Хлебников мог погрузиться в объятия Морфея по самую макушку.

Чем и занялся, сходив в душ и устроившись в кровати. Ему снилось море, куда они с Дашей и девочками частенько выбирались. Это была особая атмосфера, когда все четверо садились в машину, кидали в багажник чемоданы и добирались до юга нашей прекрасной родины трое суток. С ночёвками, посещением любимых ресторанчиков и прочих знакомых и полюбившихся местечек.

И вот он лежал на шезлонге и смотрел в голубое небо, а рядом была Даша, которая вдруг начала к нему приставать. Да так откровенно, что Веня даже на локтях приподнялся, чтобы убедиться – одни они, или нет.

– М-м-м, – промычал он довольно и потянулся к жене за поцелуем.

Приоткрыл глаза, в полумраке спальни взгляд выцепил лежащую рядом женщину. А потом до него дошло, кто это…

– Какого ляда ты здесь делаешь? – заорал Хлебников на Алёну.

Вскочил с кровати и воззрился на неё взглядом, полным неподдельного возмущения. А она тихо рассмеялась, расслабленно откинулась на подушки и заявила:

– К мужу будущему пришла под бочок.

Он чуть не заорал – громко, отчаянно, задрав голову к потолку. Пока прибухивал и спал в одиночку – ещё хоть как-то можно было мириться с реальностью. Потом Веня вставал и вместо кофе прикладывался к горлышку бутылки, и снова дымка флера окутывала и затуманивала разум. А сейчас практически сложилось комбо: он трезв, но требуется опохмел, да ещё и Алёна припёрлась к нему в койку.

– Уйди отсюда и чтобы я тебя не видел! – рявкнул Хлебников.

Она села на постели и недовольно посмотрела на него. Иногда ему казалось, что он даже в каком-то роде опасается эту женщину. Но это ощущение быстро исчезало, стоило только Вениамину прочувствовать, как Алёна готова подстраиваться, лишь бы быть с ним рядом.

– Веня, я ещё раз повторю – меня устроит наш брак, пусть и ненастоящий, но я хочу чувствовать себя за мужиком!

Хлебников понял, что поспать ему сегодня, видимо, не удастся. В холодильнике еще лежала пара бутылок на утро, но уже очень хотелось залить внутрь анестезию. Закупить, что ли, бухла впрок? Или лучше вообще самогонную станцию организовать?

– Ты и так за мужиком! – отрезал он. – Я из-за тебя семью потерял. Развод у меня впереди. Ради Никиты я буду с женой за дом воевать, хотя, по-хорошему, она имеет на него право! И было бы справедливо разменять его и купить нам жилище поменьше.

Алёна поджала губы и поднялась с кровати. Слава богу, она, кажется, собиралась на выход.

– Это тебе большая хата нужна, а не мне. Я довольствоваться и малым готова, ты знаешь. Если будем жить семьей…

Веня все же не выдержал и взревел. Алёна прикрыла рот. Как он мог на нее позариться? Какие же демоны тогда его атаковали и нашептали, что ему нужны тепло и ласка от данной конкретной женщины?

– Хватит уже про эту чертову семью! – процедил он. – Повторю сотый раз для особо тупых – мы будем воспитывать сына вместе, жить тоже вместе, чтобы ты была при Никите, но на этом все!

Она постояла какое-то время, глазея на него. Как будто что-то там решала в своей деревенской башке, а когда решила, кивнула и вышла прочь. Хлебников уже ненавидел эту женщину всей душой. Веди она себя иначе, возможно, он бы и относился к ней с равнодушным уважением. Но Алёна поставила себе целью не только его окольцевать, но ещё и существовать с ним рядом так, как он был не готов.

Пусть катится со своими желаниями и потребностями куда подальше.

Дождавшись, пока она уляжется, и в доме перестанут звучать её тихие шаги, Веня прошёл на кухню, забрал обе бутылки пива, после чего вышел в прохладу ночи.

Сон как рукой сняло.

Несмотря на то, что выпивал, Хлебников утром