Вениамин очень тяжело вздохнул и отошёл к дивану. Устроившись на нём, сказал:

– Если считаете, что я недостаточно наказан – то я вас уверяю: это не так.

– Так и прими это наказание полноценно, а не в комфорте, который ты тут себе устроил! – заявила Светлана Артёмовна. – Как тебе вообще наглости хватило заявить, что дом, который вы строили для всей семьи, будет принадлежать тебе одному?

Хлебников покачал головой и принялся успокаивать кряхтящего сына.

– Не мне одному, а нам с Никитой. Я же заработал половину дома и квартиры, вот и считаю, что все будет по-честному, когда Даше останется наше жильё в городе, а мне – дом.

Клянусь, я призывала на помощь все свои силы, чтобы сдержаться и не броситься в мужа чем-нибудь увесистым только потому, что у него на руках был ребёнок.

– Я прописал сюда сына, к врачу мы будем ходить местному. На работе возьму отпуск по уходу за ребёнком, – он кривовато улыбнулся. – И будем спокойно жить…

– Мёд-пиво пить, – мрачно проговорил Сергей Игоревич.

– С пивом я завяжу. Обещаю. Да и не криминально это – выпить пару бокалов.

Наблюдая за всей этой сценой со стороны, я понимала, что меня обложили и загнали в угол. Если мы останемся обладателями имущества, которое поделят пополам, не миновать нам бесконечных стычек с мужем. Значит, нужно было принимать новую реальность, исходя из которой я теряю дом и, слава богу, мужа.

– У нас дети, Веня, ты забыл? Давай подумаем ещё и о них. Для Эми с Майей твоё предательство – огромный удар. Ты хочешь, чтобы они считали, будто мужчины могут с ними так поступать, а потом нормально бы восприняли, если бы их мужья точно так же изваляли их в грязи?

Наконец-то я увидела в глазах Хлебникова то, что мои слова хоть отчасти его задели. Зрачки мужа расширились, в них заплескался огонь.

– Не надо так, Даша… – тихо проговорил он. – Я не открещиваюсь от детей… И я бы всё отдал за то, чтобы ты осталась со мной…

– Ага, я помню. Твой расчёт на то, что я приму бастарда и буду растить, как своего, находится просто за гранью добра и зла…

Мы с мужем какое-то время смотрели друг на друга, и я, как и раньше, уже не узнавала в нём того человека, с которым провела несколько лет жизни. Он был мне чужим, и всё отдалялся, отдалялся, отдалялся…

– Давай подумаем о детях. О наших с тобой, а не только о Никите, – повторила я с нажимом. – Мы можем продать этот дом, пока у нас не произошёл развод. Объект ликвидный, мы ведь сюда всю душу вложили, – проговорила я, не ощущая ничего, кроме острой боли, которая кольнула в сердце.

Но она исчезла так же быстро, как и появилась. Похоже, я уже приняла эту ситуацию. Я смирилась с тем, как со мной обошёлся муж.

– А полученную сумму поделим. Тебе хватит на небольшой домик – вам наверняка будет удобно с сыном, даже если там будет пара небольших спален. А мы с девочками – возьмём ипотеку и дом побольше…

Я не успела договорить, когда поняла, что это бесполезно. Что бы я ни говорила, Хлебников уже уцепился за мысль о том, что станет жить здесь. Здесь и нигде в другом месте. И суд наверняка встанет на его сторону, если я не вцеплюсь в половину этого дома.

А я не вцеплюсь – просто не было смысла держаться за то, что будет лишь мотать мои уничтоженные нервы.

Поднявшись с дивана, Хлебников прошёл к люльке и уложил туда сына. Только теперь я заметила, что Никитка, пока мы с мужем не виделись, разжился необходимыми вещами. То тут, то там лежала его одёжка, стояли какие-то предметы обихода, а ещё малыш спал в уютной люльке, а не в коляске.

– Нет, Даша… я много думал об этом и моё решение останется неизменным. Мы с сыном останемся жить в этом доме. Ты можешь попросить судью поделить поровну и попытаться продать свои доли, но я тоже тогда буду вынужден продавать доли в квартире. Не вижу смысла в этих действиях, давай сразу…

Он не договорил, когда из прихожей раздался скрип распахнувшейся двери, а следом голос:

– Веня! У нас гости? Я принесла сумку, как и собиралась.

И в дом вошла Алёна собственной персоной. Причём с вещами, которые, очевидно, притащила, чтобы остаться здесь жить…

Вкупе с тем, что Хлебников «заливал» нам о достаточном наказании, это было даже смешно. Хоть на лице его и проступил испуг, будто бы он совершенно не ожидал того, что его гром-баба явится, да еще и с барахлом, кажется, муж совсем не удивился её прибытию.

– Ой… здравствуйте! – растерянно проговорила Алёна, заходя к нам с объёмным баулом. – Даша, здравствуй, – обратилась она ко мне с улыбкой.

Или эта женщина умела играть так, что позавидовали бы даже самые талантливые актрисы, или она действительно была рада тому, что я здесь.

– А вы, наверное, мама и папа Вени. Он многое о вас рассказывал.

Она опустила сумку на пол и подошла к матери Хлебникова. Та сложила руки на груди и отвернулась, выказывая отношение к этой бабе.

– Привет, Алёна, – проговорила я хриплым голосом. – А что, Веня тебе не говорил, что я приеду и мы с ним будем обсуждать наши дальнейшие отношения? Вот сейчас как раз обговаривали, что если он хочет и дальше оставаться со мной, ему придется забрать ребенка, уехать в город, ну и с тобой больше не видеться никогда.

Глаза мужа стали такими огромными, что я даже грешным делом подумала, как бы они не выпали и больше никогда не вернулись на место. Свёкры отреагировали спокойно – понимали, что я просто блефую. Потому на лицах их было безмятежное выражение.

– Ты мне этого не говорила! – воскликнул муж и сделал шаг в мою сторону.

– Веня, ты что? Совсем тут забухался? – возмутилась я. – Или когда Алёна появилась, решил, что хочешь жить с ней, хотя меня чуть ли не на коленях умолял, чтобы я от тебя не уходила и приняла ребёнка?

Хлебников смотрел на меня так растерянно, что мне