— Валера! — едва не задохнувшись от возмущения и резко взмокших трусиков, воскликнула в ответ.

В этот самый момент прозвенел звонок, и мы вновь продолжили свой путь к медкабинету, до которого оставалось не больше пяти метров, стоит только завернуть за угол.

— Я говорю тебе это первый и последний раз. Ты наша. Моя и Виталика. Смирись с новой реальностью и прими как данность. Мы уже все решили, — тоном, не терпящим возражений проговорил мне мужчина.

— Только вот как-то вы решили все без моего участия! Я против такого союза, понял!

На лице Валеры не дрогнул ни один мускул, он просто подвёл меня к двери, и пару раз стукнул по ней. Услышав разрешение войти также решительно завёл меня внутрь кабинета. Я ошеломлённая его словами, пошлыми желаниями и своей однозначно положительной реакцией на всё это стояла, хлопала глазами и, наверное, ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Осмотрите, пожалуйста, пострадавшую. Ульяна Романовна только что пролила на себя горячий кофе, — без церемоний сразу перешёл к делу Валера. — Дамы, я вынужден вас покинуть. Школьники без присмотра себе там на шведской стенке шеи свернут, пойду проведу занятие. Ульяна, надеюсь, с вами ничего серьёзного, но я всё же зайду на следующей перемене узнать о вашем самочувствии.

Валера вышел, а со стороны медички послышался мечтательный вздох.

— Не была бы замужем уже сама бы приударила за этим альфа-самцом, — выдала женщина около сорока лет являющаяся медицинским работником нашей школы.

Кажется, я поперхнулась глотком воздуха, который делала в этот момент. То за Виталей охотится пьяная англичанка, то на Валеру пускает слюни замужняя медичка.

«Не школа, а гнездо разврата и неудовлетворённых женщин прямо-таки! Эти мужчины мои!» — уже во всю пищали собственнические замашки.

— Показывайте, что там у вас.

— Думаю там всё не так страшно, как представил Валерий Сергеевич, — мне хотелось поскорее избавиться от общества этой женщины.

— Ульяна Романовна, вы мне сейчас не покажете, а дома волдыри вздуются, что делать будете?

Приняв рациональность её слов и смирившись с тем, что это необходимая мера расстегнула блузку для осмотра.

— Ничего страшного, сильного ожога нет, — проговорила медик, чем успокоила меня. — Только кожу сейчас повторно травмировать нельзя. Старайтесь больше горячее на себя не проливать. Мыться желательно без мочалки и обязательно место травмы мазать мазью. Я на неё сейчас выпишу вам рецепт.

Позже вернулась в класс и провела занятие у детей. Впервые меня посетила мысль, что стоит припасти на работе сменный комплект одежды как раз на вот такие случаи. Кто его знает, что в следующий раз я опрокину на себя вновь, а у нас всё же «Эталон», а не средняя школа имени кого-то там.

Прозвеневший звонок стал для меня облегчением. Хотелось буквально лечь на учительский стол и просто выдохнуть. Оказывается, моральный раздрай то ещё испытание, причём не только для нервов, но и для организма в целом.

— Как ты? — раздался голос у дверей.

Вскинула голову на говорившего и в очередной раз за день поняла: они с Валерой меня преследуют.

— Всё хорошо, — устало ответила ему я.

— Как ожог? Надеюсь ничего серьёзного?

— Нет. Медик сказал всё в порядке. Только лёгкое покраснение.

— Я тебе кое-что принёс. Знаю, что не по размеру будет, но всё лучше, чем сидеть в блузке, облитой кофе, — и он протянул мне выглаженную и абсолютно белую мужскую сорочку.

Сразу видно, что она с его или Валериного плеча. Размер и широта разворота плеч не оставляет сомнений, но эта трогательная забота, желание помочь просто обескураживали. Другие мужики бы просто забили на происходящее или решили проблему покупкой новой, переданной вместе с курьерской доставкой, а этот пришёл сам и принёс свою рубашку. Чистую и даже отутюженную.

— Спасибо.

Я сначала хотела отказаться, но видя в глазах мужчины участие, не смогла так поступить. Да и это же высший кайф надеть вещь мужчины, который вызывает в тебе романтические чувства. Если Валера — это шквал, сносящий всё на своём пути, то Виталий наоборот. Более внимательный к мелочам, трепетный и нежный, но не менее, а может, даже более агрессивный во время близости.

Попросила Виталю постоять у дверей и временно не впускать в класс учеников. Быстро сняла с себя свою вещь и просто утонула в той, что принёс мне он. Но это было просто восхитительно, надевать его сорочку и прикасаться к ней, ведь совсем недавно он надевал её сам.

Это как после ночи страстного секса, когда ты понимаешь, что мужчина уже полностью принадлежит тебе. Ты можешь накинуть его рубашку на голое тело и выглядеть ещё более соблазнительной, чем просто голой. А сейчас это выглядит ещё круче. Ведь там вы только вдвоём и этого кроме него никто не видит, а в школе, где столько народа ты словно укутываешься в него, растворяешься в его аромате и тебе уже всё нипочём.

Чтобы не выглядеть совсем уж клоуном, сорочку завязала на талии узлом, а рукава закатала до локтя. Вышел такой немного расхристанный и эротический образ, но Виталя прав, в чистой одежде мне намного комфортнее, чем в той, что была, скорее всего, безнадёжно испорчена.

Глава 11

Виталий.

Терпеть не могу рубашки. Для меня это одежда офисного планктона с рыхлым тельцем и чересчур завышенным эго. Но! Сейчас увидев в своей сорочке Ульяну, я кажется понял для чего они в моём гардеробе.

Они там, чтобы их одевала на себя эта умопомрачительная красавица и сводила с ума своим видом в моей одежде. Она не выглядит вульгарно или смешно, нет. Орлова словно лучится сексуальной энергией, которая сшибает наповал и не даёт замечать никого вокруг в радиусе километра.

Я готов был как заворожённый шагнуть в класс и впиться в этот так мило улыбающийся ротик. После задрать эту чёртову узкую юбку до талии и, разведя стройные ножки в стороны, усадить на стол, устраиваясь между ними.

— Спасибо.

Прозвучало робкое от Ульяны, и я, тряхнув головой, попытался взять себя в руки. В такие моменты, как этот я благодарил обязательное ношение спортивного костюма во время рабочего дня. Иначе результат моей реакции на учительницу увидели бы так любимые ею школьники.

— Тебе идёт, — прохрипел я и, прочистив горло, продолжил, — Ты ведь получила травму, почему не ушла домой?

— Я и так отпрашивалась с последнего факультатива. Не могу подвести детей.

— Ульяна Романовна, — пришлось перейти на более деловой тон, в класс возвращались её ученики, — Вы бы о