Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 135

– И ваша племянница поддалась всеобщему поветрию? – Туманский пожал плечами. – Да ну, это несерьезно. Кто только по младости лет не влюбляется в актеров да актерок! Детская болезнь, которая скоро и бесследно проходит.

– А у вас что, дети есть? – спросила Лидия, изо всех сил стараясь обрести былое высокомерие и больше не выдавать Туманскому своего страха.

– Бог миловал! – презрительно отозвался тот.

– Тогда и не говорите того, чего не знаете. Детские болезни иной раз до старости аукаются. Боюсь, что у Сашеньки тот же случай. Она в Вознесенского влюблена до полной потери разума. Она за ним гоняется с предложениями руки и сердца…

Туманский даже отпрянул:

– Что вы говорите?

– Да то, что слышите! – с торжеством усмехнулась Лидия.

– Но это же… – Он хищно усмехнулся. – Это же просто великолепно! Именно то, что мне нужно! Теперь только и осталось, что узнать о нем побольше. Есть человек, который… – Он не договорил, вскочил: – Я должен ехать.

Лидия вздохнула с облегчением: наконец-то она хоть ненадолго от него избавится! А может быть, и надолго, может быть, навсегда? Может быть, она ему больше не понадобится?

Туманский уже шагнул к двери, как вдруг остановился:

– Ч-черт! Зачем ехать? Я и позабыл о благах цивилизации! Нужно уметь ими пользоваться!

Он подошел к телефонному аппарату, снял трубку. Стукнул по рычагу:

– Алло, барышня? Дайте верхнюю часть, 79—79.

«Какой противный номер! – подумала Лидия. – Интересно, чей это телефон?»

– Добрый день, Яков Климович, – заговорил, как только его соединили, Туманский. – Вас беспокоит один поклонник вашего таланта. Меня зовут Павел.

«Что, – удивилась Лидия, – какой еще Павел?! Ах да, у них же, у всех революционеров, клички какие-нибудь, словно у воров. Конечно, и Бориска – имя не настоящее… Ах, Бориска! Ладно, лучше не буду о нем думать. Все обойдется, непременно обойдется… А кто такой Яков Климович? Поклонник его таланта… Он тоже актер? Ну конечно же! У кого Туманский может навести справки о Вознесенском, как не у актера? – Она попыталась вспомнить афиши. – Яков Грачевский, вот кто это! Боже мой, такой импозантный мужчина… Неужели он в связи с ними? Экая шваль…»

Тут же она сообразила, что тоже в связи с ними , а потому тоже вполне заслуживает названия швали, и покосилась на Туманского с новым приступом ненависти. А тот продолжал разговор:

– Рад, что вы меня узнали. Чем вас так обеспокоил мой звонок, Яков Климович? Что плохого в том, что один человек звонит другому и заводит с ним разговор об искусстве? Уверяю вас, в этом нет ничего ужасного!

«Понятно, – мрачно кивнула Лидия. – Грачевский обеспокоен, что разговор будет подслушан. Боится он товарищей . Да и я боюсь… Эх, как же мы с ним влипли в революционный водоворот!»

– Я не перестаю восхищаться вашей игрой, – как ни в чем не бывало продолжал Туманский, который явно и сам был актер отменный. – Надеюсь, вы и впредь будете радовать ваших поклонников. Вообще труппа ваша чрезвычайно хороша. Вот тот же Игорь Вознесенский… Предмет обожания стольких дам, стольких девиц! Наверное, каждая спит и видит, как бы его под венец увлечь. А он… у него есть дама сердца? Что?!

Лицо Туманского вытянулось. Видимо, тоже получил какой-то сюрприз … Лидия хотела было позлорадствовать, да забыла – ее разобрало любопытство.

– Вы уверены? Кем были? Вы? И когда? Уже шестой год, как… Какое невероятное известие… А почему он это так тщательно скрывает? А, да, конечно… Вот так новость! Что вы, что вы, конечно, я буду молчать. Мне ведь плевать на вашего Вознесенского, сами знаете, я же не влюбленная барышня. Прощайте, Яков Климович. Чувствительно вам признателен!

И Туманский положил трубку.

– Ну что? – едва сдерживая нетерпение, спросила Лидия. – Что он вам сказал?

– Да просто фарс какой-то… – пробормотал Туманский. – Сущий фарс! Вообразите, актеришка, оказывается, женат.

– Женат? Как женат?

– Ну, господи, как люди женятся! – зло глянул Туманский. – В церкви обвенчан, настоящим законным браком. Уже шестой год пошел. Жена его – какая-то помещица, живет в своем имении возле… Богородска, что ли. Грачев… э-э… словом, тот человек, с которым я говорил, был шафером у них на свадьбе, поэтому знает все доподлинно. Живут они врозь, потому что Вознесенский не может расстаться со сценой, а супруга его город терпеть не может. Осведомитель мой уверял, будто репутация ловеласа, которая за Вознесенским укрепилась, – сущая ложь. Он хранит верность супруге. У них даже и дети есть, вообразите!

Андрей чуть не сплюнул – привязалось же к нему любимое словечко Инны Фламандской, это дурацкое «вообразите»!

– Плохи наши дела, Лидия Николаевна. Придется искать другого жениха.

– Ну уж, знаете! – Лидия пожала плечами. – Где я вам его возьму? Из рукава выну?

Андрей уставился подозрительно. Не эти ли самые слова он бросил настойчивой Фламандской, которую сейчас ублажает Бориска?

А вот кстати о Бориске!

– Вам придется подумать хорошенько. Если мы не найдем подходящего человека среди людей, так сказать, приличных, мне придется пускать в ход боевые резервы. Понимаете, о ком я говорю? Вы ведь согласны, что он неотразим?

Ему доставило огромное удовольствие видеть, как вздрогнула Лидия, какое тоскливое выражение появилось в ее прекрасных серых глазах. Господи, да она что, влюблена в Бориску? Ну, женщины, отродье крокодилов… Никогда в жизни не поймет их Андрей Дмитриевич Туманский, он же товарищ Павел, он же Всеволод Юрьевич Юрский. Одна дурища делает предложение руки и сердца женатому актеру, другая предает мужа, семью, бросает псу под хвост свою репутацию ради какого-то сормовского подонка…

Он с трудом подавил искушение рассказать Лидии, с кем и чем сейчас занят ее обожаемый Бориска. Нет, нельзя доставить себе такое удовольствие. Невозможно предсказать, как она поступит. Лидия ему пригодится, и не единожды. Так же как и Бориске, которому она весьма пришлась по нраву.

Однако у нее великолепное самообладание, у этой женщины. Голос звучит ровно, ни намека на предательскую нервозность:

– Неотразим, верно. Однако не ее круга.

– Да и что ж? Многим нравятся мезальянсы. Вы не находите?

Лидия только глаза опустила.

«Думай, думай!» – так и жег ее взглядом Туманский.

Она думала. Сердце ее дрожало.

И вдруг озарило!

В самом деле!

– Кажется, есть еще один человек… – произнесла медленно.

Туманский встрепенулся:

– Ну!

– Вообще-то, я не уверена, что между ними что-то есть… Я всего-то и видела, как они танцевали на пасхальном балу… один танец, вальс. Потом навела справки – это был некий Дмитрий Аксаков, прежде офицер, а теперь в отставке. Уж не знаю, по каким причинам он уволился из армии. Его отец был здесь некогда прокурором, в то время Дмитрий немножко ухаживал за Сашей. Но это была детская привязанность, которая вскоре миновала. До последнего времени Дмитрий считался женихом Вари Савельевой, дочери владельца ресторана «Марсель».

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 135