Вот что это было. Не просто попытка со стороны молодого дурака испытать судьбу или изобразить из себя героя, чтобы снискать расположение босса. Это было искупление. Брайс становился ритуальной жертвой.

Маркус обнял его.

— Послушай меня, малец. В прошлом году ты, наверное, и ста штук не заработал, но в этом можешь легко получить семьсот пятьдесят на руки. Мы говорим сейчас о семисот пятидесяти тысячах долларов. В следующем году я удвою тебе эту сумму. Ты будешь богатым человеком. Будешь покупать и продавать безвольных марионеток вроде Итана. Будешь ездить на гребаной «феррари» и встречаться с фотомоделями. — Затем он хихикнул как школьник. — В качестве дополнительного стимула я прикажу Эйве отсосать тебе. Она в этом деле мастер. Черт, да я отдам тебе ее на уикенд, когда вернемся. Как тебе такое?

Итан искренне надеялся на проявление несогласия или обиды со стороны Эйвы... но этого не произошло. И в тот момент он понял, что она вовсе не против. Она была натренирована, как собака. Если будет раздражать, дашь ей пинка. Если не заткнется, влепишь пощечину. Скажешь ей пососать что-нибудь, и она будет сосать не только с гордостью, но и с энтузиазмом, как степфордская жена.

Господи.

— Я сделаю это, — сказал Брайс.

— Смотри, Итан. Смотри как следует. Внимательно смотри, — произнес Маркус, держа Брайса за плечи, будто собственного сына. — Вот как выглядит настоящий мужчина. Кем ты никогда не станешь.

Итан проигнорировал его.

— Брайс, мужик, ты не должен этого делать. Тебе нечего доказывать. Брайс пожал плечами.

— Я хочу это сделать. Я должен это сделать.

Маркус рассмеялся.

Иди надень юбочку, Итан. Это все, на что ты сгодишься. Брайс — настоящий мужчина. Всем мужчинам мужчина. Хорошенько посмотри и запомни.

«Хорошо, я посмотрю, — подумал Итан. — Внимательно посмотрю, потому что вижу его в последний раз...»

8

ПОКА БРАЙС ГОТОВИЛСЯ выполнить свой эпический заплыв, Маркус смотрел на него со смесью восхищения и предвкушения. Суть в том, что он был напуган. Боже, он постоянно был напуган. Страх настолько глубоко въелся в его лицо, что казалось, был высечен резцом. Можно было подумать, что он сам собирается плыть.

Брайс тоже выглядел напуганным, но его испуг отчасти компенсировался верой в свои силы и в то, что его молодое тело доберется до плота быстрее, чем твари из водорослей успеют добраться до него.

— Поспеши, малец,— сказал Маркус.— Не прыгай... погружайся в воду осторожно. Незачем объявлять, что ты в воде. А затем быстро плыви. Плот опоясывает ремень, так что хватайся за него и залезай.

— Ладно, — ответил Брайс.

— Сегодня тот день, когда ты становишься настоящим человеком, — сказал ему Маркус, разливая густым слоем елей.— Твое будущее предопределено. И все, что необходимо, — это смелость. То, чего никогда не было у Итана.

Итан снова проигнорировал его. Подобные выпады ничего не значили. Особенно озвучиваемые Маркусом.

Маркус похлопал Брайса по плечу, словно тренер, выпускающий футболиста на поле.

— Ладно, доберись туда.

Брайс в последний раз оглянулся на Итана. Глаза у него были остекленевшими от страха, рот вытянулся в бесцветную линию. Итан покачал головой и отвернулся.

Не ищи во мне поддержки, дружище. Я пытался тебя остановить. Видит бог, я пытался.

Перед тем как Брайс соскользнул в воду, у Итана возникла самоубийственная идея присоединиться к нему. И возможно, он бы так и сделал, но не ради того, чтобы принести пользу Маркусу. Нет. Такого никогда не будет.

Брайс бесшумно соскользнул с крыла в воду, словно аквалангист коммандос, покидающий надувную лодку, чтобы совершить нападение на вражеский берег.

— Вода теплая,— сказал он, пытаясь казаться веселым, — Теплая, как моча.

Эйва нервно хихикнула. Этот звук был резким, громким и совершенно истеричным. Скорее походил на крик, чем на смех. Хихиканье хеллоуиновской ведьмы.

— Плыви! — скомандовал Маркус. — Пока водоросли не сомкнулись...

Брайс не нуждался в дальнейших подсказках. Он оттолкнулся от крыла и поплыл в сторону плота. Вопреки их опасениям, водоросли не смыкались. Они даже не шевелились.

И все же Итан испытывал напряжение. Внутренности будто закручивались в узел. Оставалось лишь наблюдать. И надеяться.

Брайс плыл на удивление напористо и энергично, рассекая похожую на бульон воду и разгоняя в стороны комья водорослей. Итан был поражен тем, насколько легко ему это удавалось. Если у него получится, значит, Маркус был прав. Как бы его ни раздражала эта мысль, он хотел, чтобы засранец оказался прав. Это означало бы, что с Брайсом все будет в порядке, а Итан очень рассчитывал на это.

Парень справится. Правда, справится.

Брайс преодолел уже почти половину пути, и ничего не случилось. Казалось, ничто не могло его остановить. Господи, он плыл как Майкл Фелпс, идущий на золото. Прямо урок из приложения «Мышцы в движении».

— Смотри, как плывет! Только посмотри на него! — сказал Маркус, светясь от гордости, будто Брайс был его сыном, выигрывающим пятидесятиметровку вольным стилем.— Смотри, как плывет этот малец, мать его за ногу!

Дело сделано. Еще пятнадцать футов, и он будет на плоту.

Но тут события приняли неожиданный поворот.

Эйва наклонилась вперед и посветила фонариком, но не на Брайса, а на воду рядом с ближайшим к нему скоплением водорослей, справа от него.

— Там... там что-то есть! — воскликнула она со смесью тревоги и удивления. — Вы видите? Смотрите! Смотрите! Вон там!

И тогда все увидели. Все, кроме Брайса.

Чем бы оно ни было, оно шло ему наперерез. Черная извивающаяся масса, вынырнувшая из-под водорослей, — и Брайс плыл прямо на нее.

— Малец! Малец, берегись! — заорал Маркус.

Но было уже слишком поздно.

Масса находилась не только перед ним, но и под ним и по обе стороны от него. Плот являлся наживкой, всего лишь наживкой, чтобы выманить его. Жирным червяком, привлекшим голодную форель. Куском сыра чеддер, соблазнившим мышь.

Брайс перестал плыть. Может, несмотря на громкий плеск воды, он услышал их крики, а может, почувствовал в воде постороннее движение. Брайс посмотрел на плот. Оглянулся на кричащих ему Маркуса и Эйву.

И понял, что он в полной заднице.

Брайс попытался повернуть назад и поплыть к крылу, но вода вокруг него вдруг бешено забурлила из-за накатывающих друг на друга волн и подводных течений. Огромные пузыри поднимались, лопаясь, на поверхность. Над