У Итана появилось сильное желание подопнуть его ногой в сторону Маркуса. Сама мысль вызвала улыбку.

Ползун спрыгнул в воду, и больше они его не видели.

Пока Итан стоял в тумане, вспыхивающем красным от аварийного маячка в верхней части самолета, остальные жались друг к другу и ждали, когда водная поверхность успокоится. Прошло еще десять минут, но так ничего и не произошло. Налетел туман, и водоросли зашелестели. Тьма сгущалась, и ночь лишь ждала подходящего момента.

— Ну, — слабым голосом произнес Маркус. — Что теперь?

Итан вглядывался в туман.

— Теперь нам нужно придумать, как заполучить тот плот.

7

ЗА ДВА ЧАСА ничего так и не произошло. Все это время Маркус придирался к другим и становился все более взвинченным. Итан наблюдал за ним, как и за остальными. Маркусу не нравилось ощущать себя беспомощным; ему было гораздо труднее других. Он привык, что после его приказа дюжина лакеев, спотыкаясь друг о друга, спешила проследить за его исполнением.

Но не сейчас, не сейчас, большая шишка. У тебя нет подходящего сыра, чтобы заставить крыс бегать по лабиринту.

Маркус любил говорить в полушутку: «Делай, что я говорю, когда я говорю. Делай это так, как я хочу, и без колебаний».

Такой он был человек. По «Санрайз мютуэл» ходила одна история: однажды, когда у Маркуса завис новый ноутбук, он выбросил его с третьего этажа и едва не размозжил голову прохожему.

Итан наблюдал за ним в свете фонаря. Да ведь он все равно что в клетке: заперт на самолете с Маркусом, внезапно лишившимся власти, Брайсом, которому сейчас некому сосать член, и Эйвой, которая может лишь мечтать о розовых замках в Малибу и медленно сходить с ума.

После той встречи с ползуном все было тихо. Казалось, даже водоросли не шевелились. В туманной тьме этот мир водных растений выглядел совершенно безобидным. Можно было сказать себе: «Ради бога, это же всего лишь водоросли» — и, возможно, даже поверить в это.

Маркус, воодушевленный отсутствием угрозы, начал расхаживать по крылу.

— Вы только посмотрите на это. Клятый плот плавает прямо там, в ожидании нас, а мы стоим на этом крыле и ковыряем в носу. Жалкое зрелище. Даже не жалкое, а просто нелепое.

Итан вздохнул.

— И что, по-твоему, мы должны сделать?

Маркус рассмеялся.

— Видишь? Именно поэтому ты никогда не будешь руководить чем-либо, кроме своего маленького члена, сынок. Ты не умеешь думать. Не можешь находить выход из ситуаций. Просто сидишь и, как девяносто процентов населения страны, принимаешь все как есть. Знаешь, что делают остальные десять процентов? Идут и получают. Хватают, овладевают. Если есть что взять, они идут и берут.

Конечно же, он адресовал слова Итану, но делал это громко и с фирменной наглой уверенностью, чтобы произвести впечатление и на остальных. Если бы в водорослях были слушатели, они обратили бы внимание.

Итан молчал и терпел, поскольку знал, что рано или поздно это закончится.

— Понимаешь, сынок, я знаю, чего хочу, и не боюсь говорить об этом людям. — Казалось, Маркус очень гордится собой. — Вот почему большинство людей в этой стране и в этом мире несчастны. Потому что они не получают то, чего хотят. А все потому, что они боятся просить об этом.

Итан почти чувствовал, как Брайс мысленно конспектирует за своим боссом. Больше всего в жизни Брайс хотел быть таким, как Маркус. Хотел денег, власти, престижа и всего сопутствующего: дома, машины, катера, женщины, должности, с которой не уволят. Итан тоже всегда этого хотел. Именно поэтому он лишал старушек пенсий, именно поэтому — с благословения Маркуса — нагло обворовывал невинных и безграмотных людей.

Но теперь, застряв здесь, он начал все переосмысливать. Подвергать свою личность повторному анализу. У него редко появлялось на это время, но здесь последнего хоть отбавляй. Достаточно, чтобы взглянуть на себя и испытать отвращение к тому, во что превратился.

— Так чего ты хочешь? — спросил Итан. — Чего ты хочешь в данный момент?

— Плот. Очень сильно хочу плот, — ответил Маркус. — На нем есть все, что нам нужно. От аварийных маячков до пищи, воды и портативной ОВЧ-радиостанции. Нам необходимо лишь добраться до него.

— Это безумие.

— Для парня вроде тебя, полагаю, да.

Теперь к ним присоединился Брайс. Занятия были в полном разгаре, и он ни за что не хотел пропускать приемы и хитрости профессии.

— Понимаешь, — сказал Маркус, — я хочу тот чертов плот и готов заплатить за него. Готов вознаградить того, кто сплавает за ним. Я готов не только сделать его богатым, но и научить, как стать еще богаче. Вот что я предлагаю.

— Все-таки ты сумасшедший.

Маркус лишь рассмеялся в ответ.

Итан был не очень удивлен. Маркус ждал, что один из них отреагирует на его предложение. Прыгнет в воду и поплывет за плотом. Если же никто из них не воспользуется его предложением, он очень расстроится. Не только на них, но и на себя. Он всегда был мастером сделок и сейчас заключал одну. Закинул приманку в воду, как опытный рыбак.

И Брайс, верный себе, потянулся за ней.

— Зуб даю, я смог бы доплыть туда меньше чем за минуту, — сказал он.

Маркус ухмыльнулся.

— Конечно, смог бы. Мы говорим о каких-то тридцати — сорока футах. Тридцати футах! Это же ерунда. Если бы не водоросли, ты легко управился бы меньше чем за минуту.

Итану не нравилось, к чему это все ведет.

Брайс раздумывал над предложением на полном серьезе. Итан чувствовал, как из него так и прет тот молодецкий оптимизм, то безрассудное рвение, погубившее в многочисленных войнах столько парней. Я могу это сделать. Я знаю, что могу это сделать, сержант. Нет, Брайс еще не согласился, но это скоро произойдет. Маркус отлично разбирался в психологии, и в тот момент он понимал, что нашел свою пешку.

— Не делай этого, — сказал Итан. — Брайс, правда. Не делай этого, лишком опасно.

— Если он хочет, это его дело,— заявила Эйва.

— Конечно, его, — вставил Маркус.

«Они все против тебя, — подумал Итан. — Они против тебя, против здравого смысла. Эйва и