Итан едва устоял на ногах.

Фонарик плясал у него в руке, но он увидел, как нечто схватило Биссона, и в следующее мгновение кровь фонтаном брызнула в воздух.

А потом Биссон будто испарился.

Вот так просто — взял и исчез.

А может, это была лишь иллюзия.

Затем Биссон появился над водорослями, отчаянно размахивая руками. Он был весь в крови и изранен. Когда попытался кричать, из горла у него вырвалось лишь клокотание, будто рот был забит рвотой. Итан мельком увидел схватившее мужчину существо — оно походило на полосатую креветку-богомола, которую он однажды видел в аквариуме: такое же вытянутое, как у ракообразных, тело, с острыми хватающими клешнями — только в длину семь-восемь футов. Злобное, блестящее и стремительное.

Биссон всплыл секунды на три, но затем существо ухватило его покрепче и утянуло под воду.

Эйва с Маркусом закричали, поскольку мельком увидели, что случилось. Совсем небольшой фрагмент произошедшего, в отличие от Итана, но этого хватило, чтобы они оба принялись визжать.

И тут самолет покачнулся. Что-то ударило его. Что-то очень крупное.

Самолет задрожал, крыло, на котором все стояли, приподнялось над водой на пять или шесть дюймов, отчего люди попадали на задницы. К счастью, никто с крыла не слетел.

В самый последний момент Итан сумел удержать равновесие и не выронил фонарик. В свете его пляшущего луча он увидел, как под водой плывет нечто гигантское. Существо, которое схватило Биссона, на долю секунды появилось из водорослей, а затем тоже исчезло.

Атаковавшее самолет чудище имело такие же намерения, как и то, что схватило Биссона.

3

ВОТ ВАМ СМЕШНОЙ анекдот, а может, и вовсе не смешной. Жил-был один богатый интриган и засранец по имени Маркус Дюпон, который сорвал в сфере недвижимости и высоких технологий такой куш, что приобрел остров, примерно в ста милях от побережья Майами. Этот настоящий тропический рай назывался Сан-Бонита. На нем находилась огромная плантаторская усадьба в испанском стиле, частная взлетно-посадочная полоса и защищенная бухта для его катера «Си-Рэй Сандэнсер». Маркус также владел (через третьих лиц) инвестиционной компанией под названием «Санрайз мютуэл», которая занималась операциями по «накачке и сбросу» и с превеликим изяществом избавляла флоридских пенсионеров от сбережений.

Члены «Санрайз» ждали, когда федералы сядут им на хвост, и готовы были исчезнуть еще до того, как им предъявят обвинения в мошенничестве.

Однажды Маркус решил, что пора отправиться в длительный отпуск на остров Сан-Бонита. Ради развлечения он пригласил присоединиться к нему двоих любимых активных жополизов (которых тоже считал своей собственностью), а также двадцатидвухлетнюю личную секретаршу (бывшую вице-мисс Луизиана). Для полета на остров они впятером запрыгнули в маркусовский «Дассо-Фалькон».

А теперь — кульминационный момент.

До Сан-Бониты они так и не добрались.

Видите ли, над Атлантикой с погодой начали твориться странности. Атмосферное давление упало камнем, воздух словно замер. Небо превратилось в розовое стекло, испещренное красными трещинами. И они оказались охвачены искрящимся желтым туманом, вращавшимся против часовой стрелки. Когда «Фалькон» вышел из него, двигатель не отвечал, поэтому пилот опустил закрылки и совершил аварийную посадку на туманное, затянутое водорослями море, где-то к югу от ада.

А потом дела пошли хуже некуда.

4

ПОЧТИ ЗА ДВАДЦАТЬ минут никто не произнес ни слова, настолько все были потрясены. Биссон погиб. Что-то забрало его, но никто не хотел открыто рассуждать на тему, что это могло быть. Во тьме, которую едва мог прорезать свет фонаря, они жались друг к другу, стоя возле корпуса самолета.

Наконец Эйва сказала:

— Кровь. В воде кровь.

Она направила в воду луч фонарика. В открытой воде между двух скоплений водорослей виднелся пугающий красный след. В этом было что-то почти пророческое.

— Акула, — тихо произнес Маркус. — Проклятая акула забрала его.

— Это не акула, — сказал Итан, но не стал развивать тему.

— Должна быть акула. Что же еще, черт возьми?

Щупальца тумана лениво плавали вокруг стоявшего Брайса. Он пару раз открывал рот, будто собираясь что-то сказать, и всякий раз его закрывал.

Некоторое время спустя Маркус посмотрел на него.

— Что ты видел?

— Акулу, как вы и сказали.

Более отвратительной брехни Итан никогда еще не слышал. Брайс прекрасно знал, что это была не акула. Может, он видел все лишь мельком, но этого было достаточно, чтобы понять: никакая это не акула. Он просто пытался не расстраивать Маркуса или действительно в это верил? Мысленно превратил это существо в нечто ужасное, да, но при этом понятное разуму?

Итан вздохнул.

— Это не акула.

— Тогда, что, черт возьми, это было?

Итан не стал тянуть с ответом:

— Это было чудовище.

Он ожидал, что будет тут же подвергнут критике или даже высмеян. В некотором смысле так и произошло. Но не настолько быстро, как ожидалось.

— Чудовище? — наконец произнес Маркус, будто услышал незнакомое слово. — Что ты имеешь в виду?

Итан огляделся, чувствуя, как абсолютная чернота напирает на них, и думая, что забравшее Биссона нечто могло бы так же легко запрыгнуть на крыло и забрать и их тоже.

— Оно было большое и имело клешни, какие-то клешни. Оно схватило его. Я видел, как оно схватило его.

Эйва издала болезненный гортанный звук, но Брайс продолжал молчать. Маркус покачал головой.

— Ты спятил. Мало у нас здесь проблем, мы должны еще выслушивать твои безумные бредни.

— Ты тоже видел его, — сказал Итан Брайсу.

— Я не знаю, что видел.

Итан схватил его за руку.

— Говоришь, эта гребаная тварь была акулой?

Брайс освободился от захвата.

— Я не знаю, что это было!

— О, оставь его в покое, кретин, — сказал Маркус. — Хватит распространять свои бредовые идеи. Разве не видишь, в каком мы положении? Господи Иисусе, когда мы вернемся, напомни мне, чтобы я тебя уволил. Ты... ты просто жалок.

— Если мы вернемся.

— Я сказал тебе прекратить.

Это был приказ, исходивший от самого босса. Итан не стал указывать, что Маркус уже ничего здесь не решает. У него было нехорошее предчувствие, что тот испытает это на собственной шкуре.

— Почему бы нам просто не вернуться в самолет? — предложила Эйва. — Он же не тонет.

— Но если начнет, то