Волков провел их через пустую, просторную приемную, по лестнице и в коридор за длинным, хорошо укомплектованным баром с видом на широкое окно, за которым был виден только туман. Их проводили в комнаты, которые больше напоминали отель, чем зоопарк - Бэнкс получил хорошо оборудованный двухместный номер для себя одного, почти такой же роскошный, как главный салон самолета "Лир", который они только что покинули. Он знал, что не стоит отвлекаться на его соблазнительную мягкость.

- Пять минут, - сказал он своим людям. - Приведите себя в порядок, а потом встретимся в баре. И помните - мы не будем пить, пока не разберемся, что к чему.

Bиггинс по-прежнему не выглядел довольным этим приказом, но Бэнкс был уверен, что двое других удержат его в узде. Он потратил пять минут на быстрый душ - настолько горячий, насколько ему хотелось, и с напором воды, который заставлял его капитанскую каюту в Лоссимуте постыдиться, - а затем быстро оделся. Он убрал свою сумку с вещами, в основном распакованную, в большой шкаф, засунул пистолет в кобуру под курткой и вернулся в бар.

* * *

Завтрак прикатили на тележках три крепких русских мужчины, которые больше походили на солдат, чем на официантов. Они осторожно посмотрели на Бэнкса и его команду, а Бэнкс в ответ вежливо окинул их взглядом, как один профессионал другого. Не похоже было, что под их белыми куртками были кобуры, но он не удивился бы, если бы оказался не прав.

Еда оказалась такой же богатой и разнообразной, как и буфет в самолете, с большим количеством икры, теплым хлебом, холодным мясом и молоком, которое было свежим, но имело тот же мускусный запах, который Бэнкс уже начинал ненавидеть.

- Капитан, - сказал Bиггинс после еды. - Как ты думаешь, можно здесь покурить? Я задыхаюсь, и мне нужно что-нибудь, чтобы убить этот чертов запах.

Ученые все еще не выходили из своих комнат, и казалось, никому не угрожала непосредственная опасность, поэтому Бэнкс отвел свою команду от бара к большому смотровому окну, выходящему на затуманенную взлетную полосу.

- Курите, если у вас есть, ребята. В этот раз я жалею, что бросил курить.

Bиггинс раздал сигареты МакКелли и Хайнду, зажег все три - сначала две другие, а потом зажег свою, следуя старому армейскому суеверию, которому все они до сих пор придерживались. Только после того, как все трое сделали глубокую затяжку, Bиггинс заговорил:

- Ну, капитан, мы будем об этом говорить или как?

- О чем говорить?

- О огромном, волосатом, рыжем слоне в комнате, вот о чем. Эти твари вымерли, лет десять тысяч назад, верно?

- Скорее пять, чем десять, но да. Они вымерли. Вернее, были вымершими.

- А теперь нет? - спросил Хайнд. - Какая-то реликтовая популяция, затерянный мир?

Бэнкс покачал головой.

- Это лаборатория, помните. И это инспекция ООН. Я предполагаю, что это клонирование или, по крайней мере, генетическая манипуляция.

- Гребаный Парк Юрского периода. Только этого мне и не хватало, - сказал Bиггинс.

- Скорее, Парк Голоцена[3], - сказал Хайнд. - Готов поспорить, что этот маленький русский козел даже зарегистрировал на него торговую марку. Интересно, что еще у него есть в этом его маленьком зоопарке.

- Я тоже об этом думаю, - сказал Бэнкс.

Он посмотрел в окно, пытаясь проникнуть взглядом сквозь туман, но не смог разглядеть даже самолет "Лир Джет", не говоря уже об огороженной территории за ним. Он также хорошо помнил огромные высокие стеклянные купола, которые они видели по дороге сюда. Они были достаточно большими, чтобы вместить множество грехов. К нему снова вернулась прежняя мысль.

Во что мы здесь вляпались?

- 3 -

Они получили ответ после того, как ученые позавтракали. Небольшой коренастый русский, теперь уже без меховой одежды и в костюме от "Saville Row"[4], который стоил больше, чем Бэнкс зарабатывал за год, взобрался на длинную барную стойку, чтобы обратиться к ним. Он дважды хлопнул в ладоши, призывая к тишине, и подождал, пока все глаза не устремились на него, прежде чем начать говорить.

- Пятнадцать лет назад земля, на которой вы сейчас стоите, была ледяным болотом тундры и тающей вечной мерзлотой, древней речной долиной и холмистым пляжем, давно которую люди за ненадобностью оставили как непригодную для жизни. Юрий Грегоров был единственным человеком в радиусе сорока миль, охотником из ближайшей деревни на севере, который отважился выйти за пределы своего охотничьего угодья в то, что здесь считается летом, в поисках бобровых шкур. Он подумал, что ему повезло, когда увидел ворон, сражающихся за тушу, но когда он прогнал их, то обнаружил не свежую добычу, а древнюю. Рыжеватый мех не принадлежал ни одному из зверей, знакомых Юрию, но он вытащил шкуру из тающего льда и унес ее с собой домой.

- Почти зима наступила, прежде чем кто-то всерьез обратил внимание на находку Юрия, но наконец до меня дошла весть о великом чуде, потому что шкура принадлежала молодому мамонту и почти идеально сохранилась, включая некоторые неповрежденные внутренние органы. Я должен был заполучить ее и использовал все свое влияние и убедительность, чтобы получить право свободно распоряжаться ею.

- Следующим летом наша работа здесь началась всерьез. Ученые здесь знают о моем энтузиазме в этой области; я, возможно, разбогател на барышах от российского судоходства, но я люблю думать о себе как о филантропе. Я сыграл важную роль в спасении популяций нескольких исчезающих видов в этих диких местах, и в лесах на юге до сих пор обитают тигры, которые обязаны своим существованием моему усердию. Но как только я увидел шкуру мамонта, я понял, что в моем будущем может быть что-то еще более великолепное.

- За прошедшие годы я использовал эту шкуру - вы сами видели результаты. Но есть и другие, еще более удивительные чудеса, которые появились или были извлечены из замерзшей равнины, и я и моя команда здесь были очень заняты. Вы были приглашены сюда, чтобы увидеть результаты этих усилий. Вы должны считать себя счастливчиками, друзья мои, потому что вы увидите то, что еще никто, кроме моих людей, не видел; вы будете первыми, и вы донесете мое видение до всего мира.

Бэнкс боролся с внезапной мыслью, что он случайно попал в фильм о Бонде, потому что