— Будет просьба, любая!

— Ха-ха, да с такими условиями я прямо сейчас парням пойду рассказывать о своих чудачествах.

Отмахнулся Терн.

— А если у меня есть фотографии?

— Значит, схожу в фотоателье и извещу прессу. Ты не сможешь меня шантажировать.

— Тогда мороженое! Мороженое стоит позора, Мистер Кочерыжка?

— Не называй меня Мистер Кочерыжка!

— Да, Мистер Кочерыжка. Так что ты решил?

— Ребёнок не сможет съесть мороженого больше чем на золотой даже в кофейнях дома на холме.

Уверенно заявил Терн.

Джимми смог.

* * *

Дэвид проводил дни в своём внутреннем мире, во сне. Горело всё, что могло, и всё, что гореть не могло. Бесконечные всполохи пламени сливались в одно, и в какой-то момент Дэвид обнаружил себя висящим в центре пламени свечи. Изменение было таким ярким, что Дэвид проснулся. Он осторожно пошевелил руками. От постоянной работы с сакральным символом на ладонях появились стигматы, которые сочились кровью. Раны не заживали даже от лечилок.

В трансе он провёл шесть дней. Он даже поджёг чёртову картину. Безрезультатно, но всё же.

От сонливости слегка шатало. Мальчик отправился к учителю на кухню.

— Я справился!

— Смело. Рассказывай.

Шварц поднял голову от работы, на нём были очки с сильным увеличением.

Дэвид изложил историю. Аспирант впечатал ладонь себе в лоб.

— Идиот, это другое тайное искусство!

Лицо Дэвида вытянулось. Крохотные глазки на левой стороне лица зашевелились.

— Твоя задача была выжечь сны, а не поджечь их! Выжечь! Неуч!

Шварц ярился.

— Как объяснили, так и делал!

Возмутился Дэвид.

— Да кто же знал, что ты настолько тупой, а…

— Ну так я и выжигал! Всё вокруг, весь мир!

— Пойдём, может удастся там хоть что-то исправить!

Шварц схватил ученика за волосы и потянул за собой.

— Отец, а где драка? Ты его даже не избил до сих пор. Стареешь?

— Эта ошибка биоманта завершила тайное искусство ДРУГОЙ ШКОЛЫ! Даже студенты университета не настолько тупы! Даже когда от меня сбежала четверть мозга, она не была столь тупа!

— Считаю, что его надо обоссать! В назидание потомкам!

На Дэвида потекла жёлтая струя.

— Фу таким быть, ты мне омерзителен. Жалею, что знакома с тобой. Как ты мог сделать такое с собой, жалкая подделка под мага! Говорят, ты тупее кучки мозга Шварца, а это не так просто, тот отгрызок совокупился с мёртвой лошадью!

— Хватит! Не так уж он и плох, но надо посмотреть, что же у него там получилось.

Шварц для надёжности огрел ученика коленом по лицу.

В этот раз Дэвиду даже не потребовалось дышать дымом благовоний. Он просто куда-то провалился за учителем.

— Не стой столбом! Засыпай!

— Мне надо отцепить личинку. Иначе не засну.

— Я ускорю процесс!

Шварц сжал личинку за холку и вывернул ей мандибулы. Тварь жалобно запищала.

— Ты проливал тут свою кровь?

Кажется, Шварц был неприятно поражён.

— А разве нельзя было?

Удивился Дэвид. Под ним растекалась лужа.

— Для тебя это плохо. Очень плохо. Но может пронесёт. Спи!

Дэвид нырнул глубже. И застыл, он висел в пламени свечи. Огонь наполнял его лёгкие. Разум укутывал покой. А потом мир содрогнулся. Граница пламени заволновалась, но лишь слегка. Этого хватило, чтобы привлечь внимание мальчика, но и всё.

Удары шли одни за другим, кокон пламени колебался.

— Не сопротивляйся, кретин! Вспоминай себя! Пусти меня!

Голос Шварца звучал едва слышно.

Вспомнить себя? Вспомнить что? Боль, которую выжигал? Стены из чёрного камня? Вспомнить боль? Зачем я тут?

В этот момент маг наконец прорвался сквозь барьер и летел к Дэвиду. Он горел, его глаза выжгло, пальцы обугливались.

Дэвид вскинул руки, Шварц с хрустом схватил ученика за руки и прижал ладони к вискам.

— Гори! Гори же, тварь!

И Дэвид вспыхнул. Он ощутил, как пламя бьёт изо рта и из глаз. Ощутил, как сгорает…

В центре пламени свечи осыпался пеплом фитиль. Но пламя так и осталось гореть в пустоте. В центре её было ничто.

Мальчик открыл глаза. Над ним стоял Шварц и дымился с самым серьёзным видом.

— Странный результат. Но приемлемый. Твои сны запечатаны. Теперь ты можешь узнать несколько тайн. Теперь мы сможем начать нормальную учёбу. Только есть одна проблема. Катайя, демон, чья поджелудочная греется в твоих кишках, пришёл жить в твоём теле. Пролитая кровь проложила до тебя дорожку, а запечатывание не помогло. Демон уже внутри. Выживешь — поговорим.

Шварц исчез, а Дэвид подскочил на месте. Со стороны леса набегал туман. Мальчик подошёл к поваленному дереву и поднял даром каменные кирпичи. Все полсотни. Дэвид улыбнулся.

В этот момент туман коснулся вод моря и опал. И сразу стало видно демона, который таится под водяной взвесью.

Дэвид заметил тварь, тварь заметила Дэвида.

Катайя был без головы, которая торчала на колу у костра. На месте раны зияла пасть. По телу выросли глаза. Демон в долгом прыжке атаковал мальчика. Он воздвиг перед собой стену и сам прижался к ней с обратной стороны. Демон впечатался в стену с хрустом. Его тело изогнулось. И где-то надломилось. А потом Катайя отпрыгнул. И разлепился на двух демонов, удвоился, они разошлись в стороны.

— Срань, и кого убивать-то?

Дэвид разделил кирпичи на две стены. Демоны пошли в атаку.

Вскоре их стало четыре…

Дэвид вспомнил пламя свечи, которого коснулся мимолётом.

В его мыслях возникло пламя. И их окутал покой.

И Дэвид стал танцевать. Вокруг него кружился хоровод из духовных камней. Чёрные башни не шептали и не звали. А Дэвид окружил себя размытой стеной. Он противостоял всё большему и большему числу тварей. Он попытался смыть их водой, но демон на водный вал даже не среагировал. В итоге Дэвид обрушил обломок дерева на безголовых демонов и даже расплющил парочку, но этого было мало. Покой и запредельный контроль никак не помогли. Неожиданно всё закончилось. Во время очередной атаки один из демонов раскрыл пасть и выстрелил тонким острым языком. И пробил насквозь личинку и Дэвида за ней.

Камни опали. Демоны стали неторопливо кружить вокруг. Счастливчик, загарпунивший мальчика, дёрнул языком. Дэвид был всё так же спокоен. Сначала он остановил рывок. А потом просто сжал ткани своего тела и вырвал их, оставляя в груди дыру в кулак размером. Язык демона освободился из тела Дэвида, но не из личинки. Личинка, как водится, верещала, но свои лапы не