У Арины задрожала челюсть, а взгляд сделался ещё свирепее. Пальцы Нади окунулись в чёрные, растрёпанные волосы, и сжали их от тупого бессилия.

— После всего пережитого я не имею права вот так просто отдать этим ублюдкам то, ради чего они и пальцем не пошевелили, — закончила Маша, ощущая, как свербит в носу. — Сдохну, но подобного не допущу.

Воцарилась тишина. И к удивлению Маши, первой, кто её нарушил, стала Арина:

— Соглашусь с каждым твоим словом.

И на том спасибо. Хотя в поддержке Арины она и не сомневалась. Никто другой из собравшихся не хотел отомстить Бурову так сильно, как она.

— Остальные? — с надеждой спросила она, пробегаясь взглядом по собравшимся. — Что скажете?

— У меня выбора нет, — ответил Лейгур, протерев тылом руки бороду. — Мне нужен этот корабль. Поэтому я тебе помогу. Желание отомстить и восстановление справедливости мне даром не дались. А вот людские жизни спасти… за такое я готов подраться.

Потом свое мнение выразила Надя:

— Простите, я не могу в этом участвовать. Теперь, когда у меня есть Йован…

— Да, конечно, я понимаю, — поспешила вставить Маша.

— Но, — добавила Надя, — я могу помочь организовать встречу с мэром Ли. У меня на «Чжуншане» есть друг, который хорошо его знает.

— Звучит замечательно, — с натянутой улыбкой ответила Маша, после чего медленно перевела взгляд в сторону Матвея. Его мнение было для неё превыше остальных.

— А ты, Матвей? Что ты скажешь?

Собиратель нахмурился и долго хранил молчание перед тем, как ответить:

— Прости, Маш, но вся эта затея мне видится одним сплошным безумием.

— Думаешь, я этого не понимаю? — спешно вставила Маша. — Это не план, а чертово болото, но для проработки более тщательного у нас попросту нет времени. Мне нужно пользоваться возможностью проникнуть на «Звездную» прямо сейчас…

— Это опасно, Маш.

— Я знаю.

— Они могут убить тебя.

— Знаю! — вскрикнула она.

Последовала неловкая пауза.

Маша подошла к Матвею, села на одно колено и под ревностный взгляд Арины взяла его за единственную руку.

— Я понимаю, ты боишься за меня. — Она облизнула высохшие губы. — Но мы оба знаем, что это нужно, даже нет… — Её взор обратился к остальным. — Мы все знаем, что это необходимо.

Наступило долгое, томительное ожидание. Матвей смотрел на неё, она на него. Его голубые глаза, отбрасывающие свет жизни и надежды даже в самые худшие времена, совсем потускнели.

В конце концов, он ответил ей тихим согласием, и облегчение, на которое она так возлагала надежды последние несколько минут, уползло ещё дальше.

— Ну, раз такое дело, — отозвался Лейгур, почёсывая кудрявые волоски на щеке, — какой будет наш первый шаг?

— Сегодня я сообщу дяде о своём решении отправиться на «Звездную». Во имя будущего человечества и всё такое… — она сделала ироничное ударение на словосочетании «будущего человечества». — Ну а вы же завтра сядете на вездеход и отправитесь на «Восток», по крайне мере так я скажу дяде. На деле же вы двинетесь к «Чжуншаню». Благо, станция совсем недалеко отсюда, примерно в двухстах километрах.

— Очень надеюсь, что вездеход не будет называться «Марта», — недовольно пробурчала Арина.

* * *

Вечером того же дня, после организованного Машей секретного собрания, Матвей отыскал Арину в одной из комнат, выделенной прогрессистами для их временного проживания.

Девушка сидела возле окна, рассматривая пейзаж снаружи: плавающие в чёрном океане льдины, дрейфующие вдалеке айсберги и парочка во всю работающих ледоколов, расчищающих берег.

Девушка обернулась к нему, молодое лицо вспыхнуло мимолётной улыбкой, тут же погасшей.

— Как твоя рука? — спросила она.

Матвей опустил взгляд на забинтованный обрубок. Печаль гигантским валуном перекатывалась в его груди.

— Нормально, — соврал он и сел рядом на край койки.

Немного помолчали.

— Я сегодня гуляла по станции и наткнулась на девчонку, совсем мелкую, лет пяти, — заговорила Арина. — Она любопытно на меня так взглянула, потом расхрабрилась, подошла и спросила, с какой я станции. Видимо, разгадала как-то, что я не местная. Я ей говорю: «Восток». А она смотрит на меня, глазами хлопает и отвечает: «Не знаю такой станции. Вот „Мак-Мердо“ и „Моусон“ знаю». Даже про «Чжуншань», который хрен выговоришь, ей известно, а про «Восток» ничего.

Матвею не нашлось для неё ответа.

— Я из любопытства поспрашивала ещё несколько детей приблизительно её возраста про станцию «Восток», знают ли они её? Так вот, никто из них даже не слышал о такой. И потом я стала догадываться… — её взгляд обратился к нему. — Им попросту ничего не рассказывают. Ведь если начнут, то придётся непременно коснуться неудобной темы, где их мамочкам и папочкам пришлось примириться с отправкой на голодную смерть сотни человек. Рассказывать им про обман, про жадность, про десятки загубленных поколений…

Она снова посмотрела на антарктический пейзаж за окном.

— Лучший способ убить в себе совесть — это хранить молчание, — докончила она и положила подбородок на ладонь.

Матвей выдержал паузу. Не хотелось ему погружаться в тему совести и незнания местной детворы про трагедию на «Востоке». Сейчас его волновало совершенно иное.

— Арин…

— Можешь не продолжать. Я знаю, зачем ты пришёл. Давай так, я сэкономлю тебе время. Я еду на «Чжуншань» с вами или без вас. Точка. Это не обсуждается.

Он сцепил руки в замок.

Собиратель сделал глубокий вздох и посмотрел прямо ей в глаза.

— Знаешь, я мало знаю о мести, но в одном уверен: из мёртвых она не возвращает. Пообещай мне подумать об этом, прежде чем завтра сесть в вездеход. Хорошо?

— Угу.

Больше его здесь ничего не задерживало.

Матвей поднялся с койки. В коленных чашечках хрустнуло, всё тело ныло от боли. Он подошёл к двери, коснулся ручки.

— Можешь остаться? — Её просьба остановила его. — Посидеть рядом. — Обернулась к нему, и её лоб прорезали едва заметные морщины. — Только давай без этих нравоучений.

— Хорошо.

Он сел рядом с ней. Её холодные ладони тут же легли ему на руку, а голова упала на плечо.

— Матвей.

— Да?

Большой палец девушки погладил его по запястью.

— Да ничего.