— Оружие?

Куманцева повела плечами.

— Наскребли по сусекам… Гладкостволы, арбалеты, тесаки. Используем всё, что есть.

— Половину Анклава возле въезда оставишь, — твёрдо сказал я.

— По-другому не получится. У нас сутки, не больше. Если к завтрашнему дню Загон не возьмём, то и Анклав не удержим. Начнут подходить подкрепления. Квартирник, Депо, Полынник, Северный пост, но самое главное — армия, блокирующая конгломератов. В ней четыре тысячи хорошо вооружённых солдат. Автоматы, пулемёты, броневики новой комплектации. Сметут нас и не задумаются.

— Всю армию не пошлют, — покачал головой штаб-звеньевой с перебитым носом. Он не говорил, а гундосил, понятно откуда такие дефекты речи. — Иначе конгломераты ударят адептам в спину…

— А из кого армия состоит? — поинтересовался я.

— Хороший вопрос, — кивнул сухощавый. — Адептов там не больше роты, выполняют обязанности заградотряда. Остальные загонщики, дикари, почти треть наших солдат. Если и направят кого-то к Загону, то скорее всего местный шлак. Мотивировать их легко, дескать, редбули вырезают детей и женщин, мстят за былые обиды.

— Направьте к ним пропагандистов. Это же ваш конёк. Вы вон сколько к себе народу заманили.

Сухощавый поморщился.

— Думали об этом. Пропагандистов, конечно, направим, но вряд ли дело выгорит. Боюсь, их даже близко не подпустят. Расстреляют.

— Ну, не все так скоры на расправу. Это вы чуть что человека к стенке ставите, а загонщики не такие уж и радикалы. С вашими пропагандистами я дочь свою пошлю.

— Ребёнка? — с недоверием посмотрела на меня Куманцева. — Кто её слушать станет?

— Её станут.

— Если она такая же, как…

— Такая же. И давайте не будет рассуждать вслух о наших маленьких семейных тайнах.

— Согласна. Жухарев, выводи команду. Платформу возьмёшь на свиноферме, они пока обойдутся. Через полчаса выезжаете.

Сухощавый вздохнул:

— Понял.

— Мою дочь зовут Кира, — назидательно проговорил я. — Ей четырнадцать лет, но старшая в команде она. Обижать или злить не советую, могут быть тяжёлые последствия. Предупреди всех. И не забудь планшет для связи выдать.

Жухарев покосился на Куманцеву, та кивнула, добавив от себя:

— Насчёт тяжёлых последствий не преувеличение.

— Ясно. Я тогда пойду, Наталья Аркадьевна, — и уже мне. — Встретимся возле штаба.

Дверь за сухощавым закрылась, мы продолжили совещание.

— Я привёз немного стволов, собрали с послушников, на роту хватит. Но предлагаю отправить эту роту на помощь Гуку. У него людей практически нет, а с таким пополнением он решит проблему не только Квартирника, но и Северного поста. Что думаешь?

Ответил гундосый:

— Поддерживаю. Наталья Аркадьевна, если удастся удержать Квартирник от вступления в конфликт, считайте это половиной победы. Они могут выставить три сотни активных штыков, а вы сами знаете каковы квартиранты в бою. Я бы не хотел иметь в нашем тылу этих головорезов.

— Хорошо, — согласилась комиссар. — А по Загону есть мысли, Дон?

— Есть. У меня в броневике ключик от ворот лежит, — губы сами собой растянулись в ухмылке. — По имени Олово.

— Примас жив⁈

Новость Куманцеву не обрадовала. Брови сдвинулись, в голосе звучало раздражение.

— Ты же говорил, убьёшь его!

— Говорил, потому что думал, что не смогу взять живьём. Но вот взял, извини, и так даже лучше.

— Дон, ты меня поражаешь. Чем это лучше? Если Олово вырвется, то сможет объединить вокруг себя все Территории. К западу до самого Водораздела и Прихожей полно диких поселений. Им только брось клич: бей загонщиков! — и они попрут!

— Надорвутся. Да и Олово я точно не отпущу, живым во всяком случае. Так что одну роту отправляйте Гуку, всех остальных забираю я. Своим звеньевым всех мастей и рангов сообщи, чтобы подчинялись мне.

Человек с поломанным носом кашлянул, но он может хоть все лёгкие выплюнуть, а эта война моя, и я в ней командир.

— Договорились, товарищ комиссар?

— Договорились.

На улице меня ждал Жухарев. Его команда пропагандистов состояла из трёх женщин и двух строгого вида пожилых мужчин. Всех их объединяло одно — банданы красного цвета и револьверы на поясе. На платформе, от которой за версту несло свинячим навозом, стояли трое бойцов с помповиками, видимо, охрана. Я махнул рукой:

— Эти лишнее. В общий строй их.

— Как же на Территориях без охраны? — развёл руками штаб-звеньевой. — Понятно, что от армии адептов они никого не защитят, но от тварей…

— От тварей защита не потребуется, — не вдаваясь в подробности, сказал я. — Кира, дуй ко мне. Живо!

Кира подбежала, я обхватил её за плечи и строго посмотрел на пропагандистов.

— Обратите внимание, товарищи в красных шапочках, это ваш новый начальник, зовут Кира Евгеньевна. Обращаться исключительно по имени-отчеству и на вы. Действовать будете под её руководством.

— Я уже дал пояснения на сей счёт, — со вздохом сообщил Жухарев.

— Вот и славно. Тогда забирайтесь на платформу, а я дам ценные указания новому главному идеологу Анклава.

Кира смотрела на меня с непониманием.

— Пап, что за дела? Ты куда-то меня отправляешь… на этой… — она сморщила носик, — на этой дурно пахнущей телеге?

— Именно, дорогая. Слушай и запоминай. Сейчас ты отправишься с этими дядями и тётями на встречу с… как бы тебе это объяснить…

— Говори, как есть. Я пойму.

— Ну да… В общем, на границе с конгломерацией стоит армия Загона. Есть предположение, что она или её часть выдвинулась против нас. Этим людям наговорили всяких гадостей, дескать, мы кровь сосём из младенцев, ну и дальше в том же духе. Настроены они крайне отрицательно, поэтому их нужно остановить. Это очень важно, Кирюша, от этого зависит наше будущее.

— Ты мне доверяешь, папа?

— Да, котёнок. Но только прошу…

— Беречь себя. Спасибо, пап, я тебя не подведу.

Она чмокнула меня в щёку, глаза лучились радостью.

— Помни главное, дочь, эти люди не должны пострадать. Они должны перейти на нашу сторону, понимаешь? Ты должна поговорить с ними и убедить, что их обманули. Кровь младенцев мы не пьём, наоборот, хотим прекратить всё то, что принесли им Олово и его адепты. Мы вернём, что было при Конторе и сделаем мир ещё лучше. Думаю, кто-то из них попытается убить тебя. Это последователи примаса…

— Разберусь, — Кира прижалась ко мне. — Я хорошо чувствую, когда и от кого исходит угроза. Я сделаю всё правильно. Можно взять с собой Филиппа?

— Возьми.

— Филипп!

Пацан всё это время следил за нами взглядом ревнивца. Услышав своё имя, выскочил из броневика и кинулся к платформе.

— Надеюсь на тебя, котёнок.

Я хотел обнять Киру покрепче, но она вывернулась из моих рук.

— Ты не пожалеешь, папочка! Всё, до встречи. Алисе привет!

Платформа развернулась и, посылая сигналы марширующим звеньям, направилась к Дальним воротам. Дорога от Анклава в конгломерацию шла по краю поля крапивницы до реки, от неё, минуя заброшенный животноводческий комплекс, к Василисиной даче. Это полста километров. Потом вдоль железнодорожных рельс до первых мельничных посёлков конгломератов. Как таковой дороги там нет, не накатали, но земля ровная, без оврагов и холмов, лишь к западу начинается пустошь, а вместе с ней ложбины, изломы, каменистые россыпи. Но это бог с ним, меня другое интересует: где они аккумуляторы заряжать будут? Последний пункт зарядки на Василисиной даче, а дальше всё — конец цивилизации. В посёлках электричества давно нет, как и во всей конгломерации. Далеко ли платформа без зарядки уедет? Как возвращаться будут?

Как у меня вообще ума хватило отправить туда своего ребёнка? Идиот…

Но я же хотел, чтобы она была самостоятельной, рассуждал об отмене родительской опеки. Вот она отмена, правда, выглядит так, словно я родную дочь только что швырнул в реку и теперь гляжу с бережку, как она выплывет… Впрочем, на то она и двуликая. Двуликие взрослеют быстро. Кира давно жаждала самостоятельности, именно эта жажда и подвигла её на авантюру с Савелием. Вот пускай и выплывает.