— Младенца тоже.

Филипп вынес малыша. Лидия ревниво дёрнулась, когда тот запищал, но тут же вернулась на место. Я махнул рукой, и вся троица спустилась вниз.

— Доволен?

— Доволен буду, когда мы отсюда уедем.

— Ну так в чём проблема? Бери и уезжай. Только сначала моего сына предъяви.

Глазки примаса забегали. Он обернулся к лабазу… Почти сразу я почувствовал, как нечто прикоснулось к моей щеке. Голове стало жарко… Я вдруг увидел кофейник — высокий, с длинным тонким носиком. Он сам собой наклонился, из носика потекла горячая жидкость, но это не кофе. Мозг ошпарило. Я обхватил виски ладонями, упал на колени. Пронеслась то ли мысль, то ли звон: динь-дон…динь-дон… Что за чёрт?

Привет.

Что?

Привет. Ты пришёл. Радость… Радость…

Мысли втекали в голову и были не мои. Мне посылали образы. Мысленные образы. Жгучие, как свежесваренный кофе. Данара. На это способна только Данара. Она где-то рядом, в броневике или на платформе. Почему Алиса не ограждает меня от неё? Она должна… Она боится — боится, что Данара поймёт… поймёт, что Алиса тоже здесь… и надо терпеть… Но как же больно!

Женя, Женя, Женя… Купаться? Мы ходили купаться? Я помню. Река и кто-то плывёт. Но ты ушёл, я больше тебя не видела. Я скучала. А он… — мысли вдруг перешли на дребезжащий визг. — ОН БИЛ МЕНЯ! БИЛ! Я ПЛАКАЛА, ТЕБЯ НЕ БЫЛО! ГДЕ ТЫ, ЖЕНЯ? ГДЕ ТЫ⁈

Меня скрючило так, что даже на коленях было больно стоять. Из носа, из глаз потекла кровь, в ушах стоял непрекращающийся вопль.

ЖЕНЯ! ЖЕНЯ! ЖЕНЯ! Я ИЩУ ТЕБЯ, ТЫ НУЖЕН МНЕ! НУЖЕН! ВЕРНИ-И-И-И-И-ИСЬ!

Снова возник кофейник и начал качаться, расплёскивая горячую жидкость. Под этим жаром наногранды в крови таяли, насылаемые Данарой образы выжигали их. Олово стоял надо мной, смотрел как рыбак на червяка.

— Ты очень сильный, Дон. Никто не может выстоять против Безумной королевы. Никто. Ты первый держишься так долго. Я всегда видел в тебе потенциал… Да… Горжусь тобой, сынок. Но ты всё равно не выстоишь. Королева сожжёт тебя. Ты сойдёшь с ума, будешь пускать слюни. Но я обещаю, что не отправлю тебя на ферму, буду держать при себе: милого, улыбающегося. Надену ошейник, возьму в руку поводок и буду водить по Загону. Только прежде надо придумать новое имя. Как тебе Гной?

Я тряс головой, тискал пальцами землю. Остановить поток образов не хватало сил. Какие ошейники, о чём он? Взмолился мысленно: ты убиваешь меня, Данара! Не надо… Она продолжала:

…любовь-любовь-любовь-любовь… Что это? Что это? Что это? Что это? Женя, ты бросил меня, Женя. ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ! В ЯМУ, В ЯМУ… ТВАРИ! Я ВИДЕЛА!…видела вас… тебя, её. Вы оба. Ты целовал, она… НЕПРОЩУ-У-У-У…

На меня вдруг обрушился водопад. Потоки ледяной воды остудили голову, вернули способность мыслить.

И действовать.

Я вскинул калаш. Олово успел отпрыгнуть, но передо мной и без него было много целей. Палец лёг на спусковую скобу, автомат затрясся, разбрасывая огонь и гильзы. От оврага ударили винтовки. Били редко, но после каждого выстрела кто-то падал. С пригорка по лабазу открыли огонь из Дегтярёва. Полтора десятка гвардейцев пошли на сближение с послушниками. Я сбросил пустой магазин, подсоединил новый. Поймал взглядом Гамбита. Тот целился в меня, но не стрелял. На лице застыло изумление. Похоже, кто-то ковырялся в его мозгах, причём делал это жёстче, чем Данара. У него не хватало сил надавить спуск. Из ушей, изо рта, из носа вились струйки дыма. Секунда — лопнули глаза. Приор бросил автомат, завопил. Я не стал облегчать его жизнь и добивать, пусть подыхает так.

Увидел примаса. Старик бежал под прикрытие броневика. Вскинул автомат к плечу, поймал фигуру в прицел.

Безудержный смех, воздушная волна, резкий хлопок! Меня отбросило на спину, способность соображать снова исчезла. Я хватанул воздух ртом, клацнул зубами, хватанул ещё раз и задышал.

Перевернулся на бок.

Гамбит корчился рядом, ещё не сдох мразь. Ладно. Примас… Примас валялся там, где я видел его последний раз. Кажется, он впервые попал под ментальный удар Данары, и ему это не понравилось. Кое-как поднялся на карачки, затряс головой, пополз. Ничего, догоним.

Опираясь на автомат, я встал. Мельком глянул на свиту. Кого-то свалили мои пули, кого-то удар Данары. С теми, кто выжил, разберутся гвардейцы, а мне нужен Олово. Он уже приходил в себя. Оглянулся. Во взгляде такая злоба, что душу передёрнуло, наверное, жалеет, что не приковал меня к столбу, когда была возможность. Но теперь-то уж всё!

Я придавил приклад к плечу. Выстрел! Фонтанчик земли взметнулся в двух шагах от примаса. Выстрел! Пуля ушла дальше и левее. Чёрт! Даже в упор не могу попасть. Не получается сфокусироваться на цели, надо очередью. Перекинул флажок, надавил спуск. Ствол дёрнулся вверх, и вся очередь ушла в небо. Сука, сука! Руки дрожали и никак не могли удержать оружие. Это последствия разговора с Данарой. Данара… Почему она остановилась? Она может ударить снова, силы хватит. Но молчит. Или Алиса до неё дотянулась?

С броневиков ударили пулемёты. Направление — пригорок. Гвардейцы россыпью двигались к лабазу. Пулемётный расчёт на охотничьей площадке уложили на подходе, остальных послушников заставили распластаться на земле. А вот с броневиками разобраться не получится. Тут надо либо подходить вплотную, либо самим пластаться и ждать. Выбрали второй вариант. Упали, расползлись, но чего в такой позе дождёшься? Рано они вылезли. Надеюсь, Коптич догадается использовать фантома. Отвлечёт на него внимание пулемётчиков и направит несколько бойцов в обход.

Но о Коптиче я тут же забыл. Там его боевой участок, пусть разбирается сам. Моя задача — Олово. Примас пришёл в себя полностью, он уже не полз, а бежал. Ещё несколько шагов, и он в броневике. Я бросился вдогонку. В калаше последний магазин. Сколько в нём осталось? Половина? Запоздало оглянулся на убитых адептов, вот где целый склад патронов, но не возвращаться же. На бегу вскинул автомат — короткая очередь. Две пули царапнули борт броневика. Пулемётчик развернулся на меня, надавил спуск. Я вильнул влево, упал. Олово ухватился за борт и махнул через него в боевой отсек. Теперь пули его не достанут.

Я подскочил и побежал всё так же отклоняясь влево. Пулемётчик явно не искал во мне цели, хотел лишь отпугнуть, и переключился на гвардейцев. Броневик сдал назад, развернулся и выехал на дорогу. Второй броневик повторил маневр, послушники пристроились сзади. В таком построении они вполне могут пробиться к Анклаву. Но беда не только в этом. Олово наверняка стучит сейчас пальцем по клавиатуре, рассылая сообщения в Загон, в Квартирник, в Депо, на Северный пост. Вызывает подмогу. Значит, мы обложались. Я обложался! Я не смог застрелить примаса, когда тот маячил на моей мушке…

Взрыв! Броневик подбросило, передний мост вывернуло, корпус завис на мгновенье и под давлением взрывной силы опрокинулся на бок, из боевого отсека посыпались люди. Гвардейцы заорали «ура», подскочили, но пулемётчик со второго броневика длинной очередью вернул их обратно на землю.

Я прибавил скорость насколько это было возможно, но едва сделал несколько шагов — вздрогнул. Кожа покрылась мурашками, липкий ужас заставил волосы вздыбиться. Обернулся. Из оврага выскочили две согбенных чёрных фигуры, одна чуть больше, другая чуть меньше, и с бешенной скоростью рванули к дороге. Я выпрямился и не целясь выпустил остатки магазина в послушников. Сейчас важно отвлечь их внимание на себя. Чем позже они заметят Алису и Киру…

Они их не заметили, но, как и я, почувствовали. Кто-то успел закричать, кто-то выстрелить. Маленькая фигурка споткнулась — у меня захолонуло сердце. Но это длилось мгновенье, и снова две твари бежали рядом на равных. А через секунду послышались вопли. Крики смешались с беспорядочной стрельбой. Вверх взлетела голова и закрутилась, разбрызгивая кровь. Гвардейцы медленно поднимались и смотрели на то, что твориться возле лабаза тупыми заворожёнными взглядами. Их словно загипнотизировали, и только я и Коптич отдавали отчёт происходящему.