— Конкретнее можешь что-то сказать?

— Похоже на ментальный удар. Но он не целенаправленный, а как бы по площади. Сложно определить, мало информации. Не понятно, с какой целью бьют. И кто бьёт. Здесь вообще всё непонятно, надо ко многому привыкать и только потом разбираться. Дай мне недельку.

— Понятно. Скоро уходим. Готова к новому переходу?

— Я смогу идти, папа.

На грани восприятия возникли чёткие всплески красного. К дому подходили, но не понятно, к нам шли или мимо. Я попытался рассмотреть тех, кто подходил к бараку, но заросли полностью скрывали их.

Лидия вдруг выгнулась и заныла сквозь зубы:

— Ы-ы-ы-ы-ы!

Я приложил палец к губам, Грузилок нагнулся к проводнице и зашептал:

— Тихо, тихо, тихо.

Лидия замолчала, но выгибаться не перестала.

Я следил за краснотой. Она не была яркой, и непосредственной угрозы в себе не несла, значит, люди двигались мимо. То, что это именно люди, я понимал по своим ощущениям. Будь то твари, я бы чувствовал озноб, или мурашки, или сухость. И ещё они двигались слишком быстро. Это платформа, возможно, не одна.

— Чё чуешь? — спросил Коптич.

— Люди. Много. На нескольких платформах.

Дикарь оскалился:

— Я же говорил. Говорил! Уходить надо было. Как теперь?

— Не паникуй, — обрезал его я. — Ты же никогда не надеялся, что умрёшь в постели?

— Я не шучу, Дон!

— Так и я серьёзно. Ты мужик, Коптич, или забыл об этом?

Дикарь сжал кулаки. Вроде бы и мужик, а вроде бы и бежать надо. Он всегда был осторожен, и предпочитал избегать опасности, а не лезть на рожон. Но если прижимало, то от драки не отказывался, поэтому я и взял его с собой.

Лидия снова застонала. Я обернулся. Грузилок давил проводнице на плечи и, глядя на меня, хрипел:

— Дон, Дон… она рожает… мать её…

Да что ж за невезуха сплошная! Отправляясь сюда, я никак не рассчитывал, что буду возиться с беременной проводницей, да ещё от самого Олова. Господи, во имя всех святых и твоего друга Великого Невидимого, что мне делать?

— Кира! Займись ею!

Дочь отчаянно замотала головой.

— Пап, я не умею.

— Когда-нибудь тебе предстоит то же самое, так что давай, перенимай опыт! И не спорь. У меня других дел по горло. Коптич, позиция у лестницы. Стреляй только если подойдут вплотную. Грузилок…

Загонщик резко выпрямился, сжимая винтовку обоими руками.

— Помогай Кире.

— Я? Дон…

— Не обсуждается. И заткнулись все! Лидия, ты тоже. Ори, но молча. Тишина такая, чтоб я муху в полёте слышал!

Лидия засопела носом, перевернулась на бок. Кира начала рыться в рюкзаке, вынула чистую майку, из аптечки достала оживитель, подумала и прыснула Лидии на губы.

Я вновь присмотрелся к красноте. Она остановилась и подрагивала, по-прежнему оставаясь на грани восприятия. Можно было попросить Киру отсканировать её, и тогда бы мы точно узнали, кто за ней кроется и сколько. Но у Киры были занятия поважней, да и тратить её силу не хотелось, пусть восстановится.

Лидия едва сдерживала крик, даже под оживителем ей было больно. Нужен нюхач, он бы помог. Грузилок что-то шептал, похоже, молился. Кира держала на руках майку, то ли готовилась принять ребёнка, то ли ещё для чего. Ей было страшно не меньше, чем Грузилку.

Я отвернулся, смотреть в ту сторону не хотелось абсолютно, подумал выглянуть в окно, но тут же отказался от этой мысли. На платформах явно адепты, если они в данный момент осматривают крыши, то снизу они меня точно заметят, а я их не факт. Достаточно интуиции, она как второе зрение позволяет понимать, что происходит за стенами.

Краснота начала расползаться, всполохи потянулись к нашему бараку. Я обернулся к Коптичу и поднял руку: внимание! Щёлкнул предохранитель, мне он показался громом небесным. Любой шорох сейчас, даже сопение Лидии воспринимались как предательство.

Появились кляксы. Две обходили барак с торца, ещё три двинулись к народной стройке. В принципе, это походило на обычную проверку. Дорожный патруль притормозил у обочины, решил осмотреть ближайшие дома. Что-то привлекло внимание, вот и остановились… Или обеспокоились чем-то? Если Гамбит с ними, и если помнить, что он проводник, то это уже не проверка.

Осторожно, на корточках я прокрался к лестнице. Это единственное место, по которому адепты смогут пройти на чердак. Пальцем указал дикарю на заднюю стену, он сразу отошёл и присел справа от двери. Я встал слева. Теперь оставалось только ждать.

Послышались шаги, тихий говор. Снова на турецком. Говорили спокойно, опасности не чувствовали. Осмотрели подвал, первый этаж. Скрипнули ступени, один, а может и оба, начали подниматься на второй этаж. Я осторожно выглянул из-за косяка. В узком пролёте мелькнули кожаные плащи. Не ошибся — оба. На лестничной площадке остановились, заговорили. Один засмеялся. Вели себя беспечно, словно заранее знали, что здесь нет ни людей, ни тварей. Допустим, твари на второй этаж редко поднимаются, но люди, наоборот, предпочитают забираться выше — это первый урок, который дают Территории.

Значит, новички. Что ж, нам же проще. Они так и остались стоять на площадке, разговаривая чересчур громко. Вместо того, чтобы осмотреть комнаты, травили анекдоты, тянули время, чтобы потом доложить старшему о полной проверке дома. Меня такой расклад устраивал, сейчас постоят и уйдут, а то мало ли…

Крик родившегося ребёнка вышиб из меня пот. Адепты поперхнулись словами и бегом бросились на чердак. Я только успел показать Коптичу палец, надеюсь, поймёт…

Слава Великому Невидимому, понял. Первого появившегося адепта дикарь дёрнул на себя и повалил. Я шагнул в проём навстречу второму и по самую рукоять вбил нож ему в грудь. Тихо и быстро. Глянул на Коптича, тот поступил со своим подобным образом и уже профессионально обшаривал карманы.

Я оттащил труп в сторону и повернулся к команде акушеров. Ребёнок продолжал вопить. Кира, бледная то ли от страха, то ли от ответственности, пеленала его в майку, заметив мой взгляд, проговорила срывающимся голосом:

— Папа, что дальше?

Глава 7

Что дальше, что… Если б я знал. Впрочем, единственно возможный вариант в такой ситуации: уходить. Вопрос: куда и как?

Решение пришло быстро:

— С Лидией всё в порядке?

— Да, только слаба очень.

— Брызни ей оживителя и спускайтесь вниз. Грузилок, ни на шаг от них не отходишь!

Повернулся к Коптичу.

— У тебя что?

Дикарь протянул руку, на ладони лежал пакетик с синим порошком.

— Видал сюрпризик? Вот дебилы! Нюхачом решили подзаправиться. Ясненько теперь, почему они такие беспечные.

— Будем надеяться, что и остальные не лучше.

— Ты задумал что-то?

— У них платформа, так? Добиваем остальных и на платформе валим как можно дальше отсюда.

На лице Коптича отразились муки мыслительного процесса, но мужик он не глупый и почти сразу закивал:

— Хорошая идея, Дон. Работаем вдвоём?

— Как обычно.

В первую очередь нужно заняться теми тремя, которые ушли к народной стройке. Я указал Коптичу направление и сказал:

— Действуем тихо, одного берём живым.

Дикарь кивнул и перекинул автомат за спину, в руке появился нож.

Спустившись вниз, я быстрым шагом двинулся по дорожке к углу следующего дома. Сквозь листву и ветви он был едва виден. Люди могли быть где-то рядом, но пока ни шороха, ни звука. Впрочем, интуиция показывала впереди движение. Шли на нас. Сколько именно человек разобрать не получилось, но сомневаюсь, что кто-то иной кроме той троицы. Серый цвет показывал, что опасности они не чувствуют, ведут себя так же беспечно, как и предыдущие двое. Через минуту, послышались голоса, смех, похоже, я прав, эти тоже под нюхачом. Ну что ж, давайте пообщаемся.

Я приложил палец к губам и знаком указал Коптичу на кусты. Он понял, шагнул в заросли черноклёна, полностью растворившись в листве. Я отступил назад и укрылся с другой стороны дорожки. Адепты появились минут через семь. Сначала голоса стали громче, булькающий смех смешался с плоским хихиканьем. Вот черти, совсем ничего не бояться. Сколько они приняли? Обычно человек от дозы нюхача становится разговорчивым, весёлым, но на вопросы отвечает бессвязно, а на всякую хрень реагирует с восторгом и любопытством. Потом наступает апатия и похмелье. Адепты, похоже, нюхнули недавно и не больше четверти дозы. Такое количество порошка способно взбодрить человека, сделать сильнее и резче, но в то же время рассеянным и беспечным.