— Мы не особенно разговариваем с простецами, — пожала плечами Адила. — Дельфор только для магиков; не будь вы одарёнными, вы бы сюда просто не попали. Магикам запрещено проводить сюда простецов без разрешения, за это наказывают.

— Почему запрещено? — заинтересовался я. — Казалось бы, наоборот, простецы магию никак не трогают. Дельфор должен к ним спокойнее относиться.

— Может, и относился бы спокойнее, если бы стражи сначала символ благосклонности проверяли, — пожала плечами Адила. — Только они не проверяют. Простецу в Дельфоре выжить слишком сложно будет, да и зачем он здесь? У нас работы и магикам не хватает.

— И землю тоже магики пашут? — с недоверием спросил я.

— Никто у нас землю не пашет, — с иронией посмотрела на меня Адила. — Кому это надо? Да и не разрешат пахать, у нас и на огород возле дома разрешение не получить. Маленькую грядку с лечебными растениями разрешат, цветы ещё можно, а для огорода нужно городскую управу как-то убедить, что тебе просто необходимо выращивать еду. Не представляю, как это сделать.

— А в другие секторали вы что-нибудь продаёте?

— Магию и продаём, что же ещё? — отмахнулась она. — Вот мы и пришли, это и есть мой дом. Ну, смотрите, подойдёт он вам или нет.

Дом оказался действительно хорошим и сразу нам понравился. Три комнаты — две маленькие спальни и гостиная, большая чистенькая кухня, ванная и туалет. Удобства, как в хорошей городской квартире — в Рифейске такие дома есть разве что у фабричного начальства. Магики здесь живут определённо неплохо; впрочем, с первого взгляда видно, что Дельфор — очень богатый город, и даже бедняки здесь могут называться бедняками лишь в сравнении.

Тренировочная площадка тоже присутствовала, и это была именно тренировочная площадка, а не просто огороженный дворик. Манекены, мишени, стойка с тренировочными мечами, и слой чистого белого песка поверх земли, чтобы можно было отрабатывать кувырки и падения.

— Сестра у меня боевиком была, — пояснила Адила. — Мастером меча. Сильно переоценила себя, взяла заказ на очень сильного магика, почти великого. Заказ выполнила, но и сама не выжила. Ну как, устраивает вас?

— В самом деле очень хороший дом, почтенная, — искренне сказал я. — Конечно, он нас устраивает.

— Я беру пятнадцать гривен в месяц, — объявила она. — Сможете столько платить?

— Дороговато, конечно, — вздохнул я. — Вот с Рины за целый год обучения всего двенадцать гривен взяли, а здесь за месяц пятнадцать.

— Сколько-сколько с тебя взяли? — Адила с удивлением посмотрела на Арну.

— Двенадцать гривен за год, — подтвердила та.

— Таких цен не бывает, — с недоверием заметила Адила. — Почему так мало-то? Какой у тебя символ?

— Жёлтый, — ответила Арна, почему-то смущённо.

— Жёлтый⁈ Правда, что ли, жёлтый? Большая редкость, я таких никогда и не встречала. У меня-то обычный синий был, как у всех. Иногда к нам с зелёным приходят, но редко. На нашем курсе был один с зелёным, на всех смотрел, как на грязь. Когда его панцирная рысь порвала, никто его добрым словом не вспомнил.

— Ещё ведь и белый символ есть, — с недоумением заметила Арна.

— Таких в истории вроде всего-то двое и было, — махнула рукой Адила. — И оба очень рано умерли. Когда такой подрастает и начинает силу Матери принимать, то просто не справляется и умирает. Чтобы с белым символом был шанс выжить, нужно лет с трёх закаляться и медитировать, а кто этим занимается? Это же надо суметь предвидеть, что Мать тебе такой высокий символ даст. Надеюсь, кстати, что у тебя с этим нормально, с жёлтым символом тебе тоже придётся непросто.

— Пока всё нормально вроде, — неохотно ответила Арна.

— Ладно, не моё это дело, — хмыкнула Адила. — Ну что, будете снимать? Пятнадцать гривен, и цена окончательная.

— Будем, почтенная, — вздохнул я и полез за деньгами.

Глава 3

Мы проводили взглядами Адилу, и я повернулся к Арне:

— С тобой точно всё будет нормально? — обеспокоенно спросил её я. — Мне насчёт этих ваших символов не совсем понятно, но я что-то немного встревожился.

— А я вот как раз начала что-то понимать, — задумчиво сказала она. — Знаешь, как это бывает… никто толком не объясняет — все считают, что это очевидная вещь, а ты просто не знаешь, что спрашивать. И даже не понимаешь, что ты чего-то не понимаешь, и нужно спрашивать. А потом намёков накапливается достаточно, и ты внезапно всё понимаешь. Вот как я сейчас.

— И мне тогда объясни, — попросил я.

— Сложно тебе объяснять, — недовольно сказала она. — Тебе объясняешь нормально, а ты сразу же начинаешь какую-то чушь нести. Вот как про светило, которое по небу бегает и об землю стукается.

— Не буду чушь нести, — пообещал я. — Буду внимательно слушать. Я уже понял, что здесь всё иначе, чем у нас.

— Ну ладно, объясню, — неохотно согласилась Арна. — Вообще-то, и в самом деле надо тебе объяснить, ты же будущий магик. А магик это обязательно должен понимать. Только ведь тебе надо с самого начала объяснять, как ребёнку, — недовольно сказала она.

— Объясни как ребёнку, пожалуйста, — я действительно был готов слушать. Нравится это мне или нет, но этот мир не растает, как сон. Я в нём надолго, может быть, навсегда, и чем больше я об этом мире знаю, тем выше мои шансы выжить и найти своё место.

— Детям у нас говорят, что Мать подарила людям один-единственный выдох, и из него возникло всё. Всё вокруг, что создано, и всё, что ещё не создано — это дыхание Матери. Её выдох — это и есть проявление Матери в нашем мире. Да-да, я понимаю, что ты всё-таки не ребёнок, и для тебя это звучит не очень убедительно.

— Я молчу и слушаю, — мягко сказал я.

— Хм, ну ладно. В общем, так учит храм, и тебе надо это обязательно запомнить, чтобы в разговоре с каким-нибудь жрецом не сказать что-нибудь еретическое. Жрецы редко трогают магиков, но всё-таки не стоит их дразнить, понимаешь?

— Я это очень хорошо понимаю, Рина, — кивнул я. — Обязательно запомню про дыхание Матери.

— Хорошо, — сказала Арна уже