— У них на Северах начальник на повышение пошёл, а Прут был одним из замов, и чтобы «убить» второго конкурента, предложил ему выпить, а потом написал на него рапорт, что тот пьёт на рабочем месте. Того уволили, а Прута взяли в Управу. Видимо, такие таланты нам нужны наверху.

Я присел и посмотрел Оксане прямо в глаза, продолжив:

— Но в отличие от него, я не буду писать никаких рапортов, я даже об этой проверке по быту ни единой душе не расскажу. Так что прошу считать всё происходящее, если не дружеским ужином, то хотя бы ни к чему не обязывающим свиданием. Для меня вы в первую очередь девушка, пускай у вас и мужчина в СОБРе.

— Кхм… — выдохнула она, опуская глаза.

Ну давай, Оксана, думай своей тёмной головушкой с высшим психологическим образованием. У тебя два пути. Сейчас встать и сказать: «Знаете что, Вячеслав Игоревич, я видела достаточно!» — и уйти строчить рапорта. Но видела ты как раз то, что я тебе хотел показать, и не более. И второй — поговорить со мной на моей волне. Что бы сделал я на твоём месте? Я бы с мужиком пить в его квартире не стал, тем более при живом мужчине с СОБРа.

— Хорошо, давайте на «ты». И чтобы вы не думали всякое, отвечу, что у мужчины с СОБРа есть жена и семья, — проговорила она.

— А ещё есть вы, — произнёс я.

— Мы больше друзья, знаешь ли. Это, Слава, очень опасный ход с твоей стороны, — промолвила она.

— Опаснее, чем служить в Росгвардии? — улыбнулся я. — Когда Прут подписал мой рапорт, я так и сказал ротному: «Увольняйте меня, но мозги я делать себе вам не дам».

— Это твоя позиция, на чём построена? — спросила она.

— На понимании собственной ценности и на нежелании прогибаться под проныру в больших погонах. Могу я задать нескромный вопрос? — произнёс я.

— Ещё более нескромный? — улыбнулась она.

— Как тебе самой там работается с такими упырями?

— Я, как и ты, предпочитаю не жаловаться на жизнь, у меня нечего отнять, как и у тебя, и в случае чего я могу попросить своих друзей устроить тёмную моему обидчику, — произнесла она.

О, риторическая вилка, — подумал я. — Это намёк, что если ты, Слава, будешь себя как-то плохо со мной вести или болтать лишнего обо мне, тебе голову открутят. Поэтому мне нормально работать там, где я работаю, потому как в том же СОБРе куча крепких парней, которым срать на разницу в должностях, и в случае чего они придут и тому же Пруту глаз на жопу натянут.

— Ни один сильный мужчина не обидит девушку, обижать других — удел слабых, — произнёс я и взял бокал со стола и приподнял его, ожидая ответной реакции.

— А как считаешь, Слав, предложение мне вина в служебное время может меня обидеть? — спросила она.

— Не более чем, если бы я был бы женат и предложил бы вам быть моей любовницей, к примеру.

— Ты очень сейчас неприятные вещи говоришь, — произнесла она, и я не понимал, почему она до сих пор меня слушает.

— Прости. Я привык говорить правду, — ответил я, пригубя вино.

И она тоже взяла бокал и, чуть наклонив его, приняла в себя алкогольный напиток.

— Ты считаешь, что если у тебя девушка выбрала другого, то все должны вокруг страдать? — выдохнула она, поставив бокал на стол.

— Ничье счастье не должно быть обеспечено за счёт боли других. А личная свобода заканчивается там, где кончается кончик твоего носа. Но я считаю, что честность важнее всего. Моя бывшая девушка предлагала мне встречаться с нами обоими со мной и моим другом. И, как бы, если бы мы изначально об этом договорились, я бы, может, и согласился. А так я оставил её моему товарищу, пусть он с ней будет счастлив, — произнёс я, обновляя бокалы.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду, спасибо за гостеприимство, — выдохнула она, резко вставая, а её глаза были на мокром месте.

— Погоди, позволь мне сказать тебе, что я очень сожалею, — я встал тоже и буквально поймал Оксану, спешащую к выходу, поймал и нежно, но крепко обнял.

И как только мои ладони заключили её в объятия, из её глаз хлынули потоки слёз, её колени обмякли, а вместо слов полился плач на грани скрипа, на подобии того, как скулит животное. Этим мы — псы системы и отличаемся от волков, мы выбираем себе не всегда достойных в хозяева. А потом удивляемся, почему с нами так…

Я держал её, обняв, а её руки безвольно лежали по швам, она стояла и рыдала у меня на плече, превращая футболку в лужу, и в какой-то момент её руки обняли меня.

— Оксана, я никому и никогда не скажу об этой встрече, и все твои тайны останутся навсегда тайнами, — произнёс я, позволив себе лёгкое поглаживание её по спине.

— Мне уже 39, я всю жизнь его ждала! Поначалу радовалась, что он стал моим, и когда он врал жене про усиления в Новый год, и праздники. Один раз даже мы в отпуск ездили в Сочи, когда он для своей семьи в командировку улетал. Я терпела, когда он уходил в туалет, чтобы поговорить с семьёй. Думала, что если я вдруг рожу, то он моим будет, уйдёт из семьи. Но я не смогла. И вот теперь мы видимся всё реже, а его командировки не прекратились. Но уже без меня и не для меня. Я тебя по быту, Слав, проверяю, а по-хорошему, надо бы меня по быту проверить, может, я так жить уже не могу больше, может я…

— Может, тебя Бог миловал от беременности именно по этой причине? Зачем тебе быть первой, если ты знаешь, что всегда будет вторая? — проговорил я.

— Слав, ну почему вы, мужики, такие уроды, а? — спросила она и чуть отстранилась.

— Анекдот: «Одна девушка как-то влюбилась в отличного парня и сломала систему, где любят только козлов», — выдал я, и она улыбнулась.

— Ещё по бокалу? — предложил я.

— Давай, на улицу мне в таком виде нельзя, — произнесла она и присела на диван.

Пригубив ещё вина, она снова спросила:

— Что мне делать, Слав?

— Ну, тут три решения: первое — быть третьей у твоего мужчины и терпеть это, потому как, судя по всему, вторую он себе уже нашёл другую; второе — мягко расстаться, написав ему спасибо за всё, давай с этого дня будем просто друзьями; а третье — жить своей жизнью, ты достаточно красива и молода, думаю, сможешь найти своего человека и быть с ним счастлива.

— Это же два по сути, потому как второе и третье могут быть вместе? — спросила она.

— Вот видишь, неплохо для девушки с высшим образованием, — улыбнулся я, и мы снова отпили из бокалов.

— А ты бы какой выбрал на моём месте?

— Вся шутка в том, что я не на твоём месте. Забыла? Я парень, который хамит начальникам, которого задерживают по подозрению в торговле дрянью, и, судя по всему, спаивает единственного нормального психолога отдела.

— Потому что я единственный психолог в отделе, — улыбнулась она сквозь слёзы.

— Вот видишь, пока другие подразделения ещё мечутся между нескольких, мы в нашем отделе уже определились.

Её лицо снова тронула улыбка, она смотрела на меня, будто её впервые кто-то понял, будто кто-то впервые с ней поговорил о том, что её действительно волнует. Бутылка была приговорена, приговорена была и нарезка. Мы сидели и болтали обо всём, много смеялись, и в какой-то момент она посмотрела мне в глаза и, улыбнувшись, произнесла:

— Встретились бы мы с тобой на 15 лет раньше, у нас бы с тобой всё могло получиться.

Пятнадцать моих лет назад я, будучи сверхсрочником, входил вместе с контингентом советских войск в Афганистан, не получилось бы у нас ничего… У меня тогда не получилось бы ни с кем.

— Может быть, Оксана, может быть, — произнёс я совершенно другое нежели думал.

Хотя мог бы спросить: «А что, сейчас не может?» — встал бы, подошёл к ней и, прикоснувшись к её чёрным прядям ладонью, легко снял бы её очки и позволил бы себе её поцеловать. Но тебе, Оксана, действительно нужен другой человек…

Повисла пауза, она опустила свой взгляд и чему-то в своих мыслях улыбнулась.

— Как ты справляешься без девушки? — спросила она.