— Да, — тихо сказал я, глядя в глаза матери. — Я как-нибудь зайду. Постараюсь. И в этот раз доучусь в колледже.
Это были самые тяжёлые слова за весь день. Тяжелее, чем отдача РПК. Потому что в них не было ни капли правды. Только щемящая, горькая ответственность за этих двух чужих, но таких близких людей, тело чьего сына я занял по воле судьбы, и чей покой теперь обязан был беречь любой ценой. Даже ценой очередной, самой изощрённой лжи.
— Живу я отдельно. Пока образования нет и я не могу на нормальную работу устроиться, снимаю домик в частном секторе. С Лёхой Ивановым мы решили больше вместе хату не снимать, у него девушка появилась, хорошая, они семью собираются делать. А я пока учиться буду, дождусь военной ипотеки с пониженным процентом — и будет у меня свой дом.
— Вижу, в правило тебе там мозги, да? — спросил отец, имея в виду тяжёлую службу в полиции.
— Да, пап, ты с мамой во многом был прав. Может, и со структуры я уволюсь, дайте только все блага от государства получить, — произнёс я, почти правду.
Структура действительно позволяла себе много всего лишнего — например, какого хера лезть в мои личные дела с семьёй?
На самом деле я знал, какого хера: у человека каждый день оружие в руках, и надо полноценно отслеживать его психику и состояние по быту, иначе возьмёт автомат и пойдёт мстить всем и вся — из-за фигни, из-за того, что женщина к другу ушла, или из-за того, что работа стрессовая. Благо, я не такой. Хотя та галлюцинация с психологиней — это звоночек, что надо отдыхать как минимум.
— Мам, пап, я уже пришёл почти. Рад был вас видеть. Если что — пишите, я увижу, прочитаю и отвечу.
— Пока, Слав, — выдал отец и встал, уходя из кадра.
— Спасибо, Слав, — проговорила мама. — Береги себя.
— Ты тоже береги себя, — произнёс я, завершая вызов.
Так, с семьёй вроде порешал. Теперь — психика, и идя вдоль улицы я обратил внимание на дом с крупным зелёным крестом на углу у крыльца с надписью «АПТЕКА». Вот моя тема — медицинская фармацевтика! Ну или чем там лечат галлюцинации — иглоукалываниями в мозг? Были ли такие галюны у Славы раньше? Может, он больной, поэтому в военную элиту и не взяли, а послали служить срочку в ВВ, что тоже почётно и значимо, но всё-таки не самый шик.
Я толкнул дверь. Внутри пахло чистотой, а на витрине красовались баночки с витаминами, бадами и много чем другим носящим названия, которые я не знал. Освещение было мягким, а сама аптека маленькой и уютной. Над кассой — портрет какого-то мужчины с бородой в царских погонах, видимо, какой-то деятель от медицины, сурово взирающий на страждущих лекарств.
За стойкой сидела фармацевт. Женщина лет пятидесяти, в белом халате, с добрым, немного уставшим лицом. Волосы, тронутые сединой, были аккуратно убраны в мягкий пучок. На носу — очки в тонкой золотистой оправе, которые она поправила, увидев меня. Её взгляд был спокойным, профессиональным, без лишнего любопытства. На груди блестел бейджик с именем: «Людмила Петровна».
— Добрый день, — сказала она ровным, приятным голосом. — Чем могу помочь?
Я приостановился у витрины, потом подошёл к стойке.
— Добрый день. Посоветуйте, пожалуйста, что-нибудь… от стресса. И чтобы спалось получше. И… в общем, для мозга, чтобы быстрее восстанавливался. Работа нервная, — выдавил я, стараясь звучать просто как уставший трудяга, а не как киллер с расшатанной психикой.
Людмила Петровна внимательно, почти по-матерински, меня оглядела. Её взгляд скользнул по моей форме, по моим глазам (которые, наверное, всё ещё были как у маски того самого «чёрта с большими глазами», только без ПНВ).
— Понимаю, — кивнула она, не задавая лишних вопросов. — Стресс у вас на лице написан. Сон, наверное, поверхностный, прерывистый? Голова тяжёлая по утрам?
Я просто кивнул. Не вдаваясь в подробности, что за сон в патруле могут «казнить». Она поправила очки и начала накидывать варианты.
— От стресса и для улучшения сна есть хорошие, нерецептурные средства. Вот, например, растительные комплексы на основе валерианы, пустырника и мяты — «Ново-Пассит», «Персен». Мягко успокаивают нервную систему, помогают заснуть. Не вызывают привыкания. Пить курсом.
Она положила передо мной две нарядные коробочки.
— А для мозга, для восстановления… — Она задумалась на секунду, потом достала другую упаковку. — Глицин. Аминокислота. Совершенно безвредная, улучшает метаболизм в нервных клетках, снижает психоэмоциональное напряжение. Можно рассасывать на ночь — и сон будет крепче, и голова яснее. Или вот «Гинкго Билоба» — улучшает мозговое кровообращение, память, помогает концентрироваться. Очень хорошо после напряжённых периодов.
Она выстроила передо мной маленький арсенал: зелёная коробочка, синяя, белая. Выглядело это не как лечение, а как забота.
— Самое главное, молодой человек, — её голос стал тише, почти конфиденциальным, — это режим. Даже самые хорошие таблетки — только помощь. Нужно давать себе отдых. Хотя бы за час до сна — никаких телефонов, никаких тяжёлых разговоров. Тёплый душ. Стакан тёплого молока с мёдом, если нет аллергии. И… постарайтесь найти хоть полчаса в день на то, что приносит вам спокойствие. Прогулка, музыка, просто посидеть в тишине.
Она говорила это так искренне, с такой простой, бытовой мудростью, что мне на миг стало легче. Вот она, нормальная жизнь: устал — сходи в аптеку, тебе вежливо посоветуют травки, посочувствуют и пожелают спокойной ночи. Никаких дронов, никаких координат, никаких трупов. Просто химия и человеческое участие. И главное, не убивать никого за 30 минут до сна.
— Спасибо, Людмила Петровна, — сказал я, и это «спасибо» вышло почти что от души. — Возьму всё это.
— Отлично, — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики мелких морщинок. — И помните: здоровье — самое ценное. Его ни за какие деньги не купишь. Работа работой, но себя нужно беречь.
Она пробила покупки, упаковала всё в аккуратный белый брендовый пакетик с логотипом аптеки и дала чек.
— Принимайте согласно инструкции. И хорошего отдыха вам.
— Простите, а кто у вас над кассой? — спросил я.
— Это Репин, а портрет — академика Бехтерева Владимира Михайловича.
— Спасибо, — поблагодарил я и вышел из аптеки с пакетиком в руке.
Но в кармане снова зажужжал телефон — наверняка опять что-то срочное. Я на секунду задержался на крыльце.
«Хотя бы полчаса в день на то, что приносит спокойствие», — эхом прозвучал в голове совет фармацевта.
Я вздохнул. И, подняв трубку, удивлённо увидел психолога Оксану.
Только же говорили…
— Да? — спросил я.
— Вячеслав, а вы сейчас на Макрушина живёте?
— Нет, — ответил я. — А что?
— На меня расписали проверку вас по быту, мне нужно посетить ваш дом, — произнесла она.
Вы, конечно, ничего для нашего с вами возраста, но у вас мужик с СОБРа, а значит большой, наверное, нервный и любит бить людей, особенно меньше его в звании и полномочиях. А приезжайте с ним сразу. Я вам свечку подержу.
Не, ну серьёзно? Что за повышенное внимание ко мне?..
— Вячеслав? — спросила она.
— Давайте, приезжайте, раз надо, — проговорил я.
— В течение часа возможно? — спросила она.
— Да, давайте, — выдохнул я. — Адрес я вам сейчас скину, чтобы не забылся.
Ну уж нет, чтобы ты рапорт составила, и чтобы его в моё личное дело положить, а потом кто угодно, кто имеет допуск к вашим сейфам, мог прочитать, где я теперь живу, и снова мне что-нибудь подкинуть⁈ Наркотики под кровать, или гранату в окно. Мне такие игры не нравятся. Давайте-ка по-моему сыграем?
И, идя домой, я уже искал в телефоне квартиры на часы, сутки, премиум-класса. И, найдя подходящее жильё, позвонил.
— Здравствуйте, можно квартиру на два часа у вас снять? — спросил я.
