— Пока спокойно, — ответил Мирослав. — Юрий выполняет обещания, бояре не бунтуют, народ постепенно привыкает к новому порядку.

— А что с болезнью?

— Уже почти все выздоровели. Моровое поветрие оказалось не смертельным — больше пугало, чем вредило.

— Так и задумывалось. Зачем убивать будущих подданных?

— А что с Константином Ростовским? Он ещё не присылал присяги.

— Пришлёт, — уверенно сказал я. — После того, что случилось с Владимиром, он не посмеет сопротивляться.

И действительно, через неделю из Ростова прибыл гонец с грамотой от Константина Всеволодовича. Старший из владимирских братьев признавал моё великое княжение и просил пощады.

— Видимо, подействовал пример брата, — сказал Войтех, выслушав содержание грамоты.

— Страх — лучший учитель покорности, — согласился я. — Теперь вся Северо-Восточная Русь под нашей властью.

— А что дальше? — спросил Конрад. — Возвращаемся в Смоленск?

— Сначала объедем другие города. Нужно принять присяги, назначить наместников, показать знамёна новой власти.

Поездка по владимирским городам заняла ещё две недели. Везде меня встречали как законного правителя — никто не решался сопротивляться после примера Владимира.

В Суздале встречали хлебом-солью. В Ростове — почётным эскортом. В Ярославле — торжественным молебном. Вся земля покорилась новому порядку.

— Неплохо для месяца работы, — сказал Мирослав, когда мы наконец повернули обратно в Смоленск. — Без больших потерь присоединили огромную территорию.

— Это только начало, — ответил я. — Впереди ещё много работы по объединению русских земель.

— А что с ордой? Они же видят, что мы усиливаемся.

— Пусть видят. Пока действует мирный договор, они не могут открыто вмешиваться.

— А когда договор кончится?

— Тогда покажем им, что объединённая Русь — не та же, что разрозненные княжества.

Возвращение в Смоленск было триумфальным. Город встретил своего великого князя колокольным звоном и народным ликованием. За месяц поездки государство увеличилось вдвое.

— Теперь ты действительно великий князь всея Руси, — сказал Якун, встречая меня у ворот. — Не по титулу, а по существу.

— Пока только северо-восточной части, — поправил я. — Но это хорошее начало.

— А что дальше?

— Дальше Новгород, Псков, может быть, и другие земли. Русь должна быть единой.

— А что с ордой?

— Орда подождёт. У них свои проблемы на востоке. А пока мы укрепимся и станем непобедимыми.

Виктор Первый, великий князь всея Руси, властитель Смоленска и Владимира, покоритель мятежных земель. Титулы росли, а вместе с ними росла и сила.

Русь становилась единой. И это было только начало великого дела.

***

Смоленск встретил меня золотом осеннего заката. После долгих недель походов и дипломатических интриг вид родного города показался особенно прекрасным. Высокие стены крепости, увенчанные зубцами башен, купола церквей, поблёскивающие на солнце, дымки от очагов, поднимающиеся над крышами — всё это было моим, созданным моими руками и моей волей.

— Красота неописуемая, — сказал Войтех, остановив коня рядом со мной на вершине холма. — За время твоего правления город преобразился.

—