Шершавая поверхность была горячей, словно наждачная бумага, нагретая на солнце. И в тот же момент…

Татуировки Зверолова вспыхнули.

Красный огонь пробежал по линиям, заставив их пульсировать живым светом. Боль ударила молнией — от кончиков пальцев до локтя, словно кто-то воткнул в вену раскалённую иглу и медленно проводил ею под кожей.

Я стиснул зубы, но не отдёрнул руку.

Привычные узоры начали двигаться. Линии ползли по предплечью, как живые змеи. Они извивались, перестраивались, становились сложнее. К знакомым завиткам добавлялись новые элементы — языки пламени, взмывающие вверх. Каждый штрих обжигал кожу изнутри, но жжение было… правильным. Торжественным.

Как клеймо или печать договора.

Узор полз всё выше — обвил локоть огненной спиралью, потянулся к плечу жаркими щупальцами. Каждая новая линия врезалась в кожу болью, но я смотрел на это завороженно. Татуировки переливались красным светом, пульсировали в такт сердцебиению, словно в венах текла расплавленная лава.

Огонь добрался до плеча, перекинулся на ключицу, начал ползти к шее. Жар был такой, что хотелось зачерпнуть снега и приложить к коже, но я не двигался. Это было больше, чем процедура — скорее ритуал.

Когда последний завиток остановился у основания шеи, я выдохнул. Даже не понял, что задерживал дыхание.

Тигр убрал морду и медленно отступил. В его глазах читалось удовлетворение.

Следом подошёл Режиссёр.

Моя рысь двигалась плавно, каждый шаг выверен. Серебристая шерсть переливалась в свете горящих татуировок. Он остановился рядом и внимательно посмотрел мне в глаза.

Доверяешь?

Образ был чётким, полным уверенности. Я кивнул.

Режиссёр осторожно взял в зубы пальцы моей левой руки. Клыки едва касались кожи — прикосновение было нежным, как у матери, берущей детёныша. Но холодным. Ледяное дыхание горного ветра обожгло ладонь морозом.

Татуировки на левой руке отозвались серебристым светом.

Узор здесь был другим — воздушные спирали, завитки ветра, петли и изгибы, повторяющие движение урагана. Они текли по коже холодным серебром, переливались, как капли ртути на стекле. Не жгли, а морозили — каждая линия оставляла за собой дорожку онемения.

Серебро поднималось по запястью, обвивало предплечье сложными узлами. Добралось до локтя, перекинулось через него изящной аркой и потянулось к плечу. Холод проникал глубже кожи, забирался под мышцы, добирался до костей.

Я дрожалот предвкушения.

Когда два узора встретились на груди — огненный справа и ветряной слева…

Воздух взорвался.

Вихрь искр закружился вокруг меня, красные и серебристые точки света танцевали в хаотичном танце. Жар и холод столкнулись в центре груди, породив что-то третье — живую энергию.

На плечи легла физическая, ощутимая тяжесть. Словно мне надели мантию из свинца. Как корона на голове короля.

Я почувствовал связь с двумя Альфами одновременно.

Не ментальную, как с обычными питомцами. Это было глубже, старше, фундаментальнее. Как будто между нами протянули цепи, выкованные из самой сути стихий. Узы, которые не разорвать ни временем, ни расстоянием, ни смертью.

Пакт.

Древний договор между человеком и первозданными силами природы. Такие заключали шаманы в старых сказках.

Искры рассеялись.

Огненный Тигр медленно опустился на живот, пока его морда не оказалась на уровне моих глаз. Расстояние между нами сократилось до сантиметра. Я видел каждую полоску на его шкуре, каждое движение мускулов под кожей. Чувствовал исходящий от него жар, которого хватило бы, чтобы растопить лёд во всей пещере.

В янтарных зрачках отражался свет моих татуировок — красный и серебристый.

Он открыл пасть, обнажив клыки. Я приготовился к рыку, который потрясёт пещеру, или к очередному ритуалу с дыханием.

Вместо этого в моей голове прозвучал голос.

Чёткий, глубокий, мужской голос.

Не мыслеобразы, которыми обычно общались со мной звери. Не картинки или эмоции. Это была речь — настоящие слова, произнесённые разумом древней Альфы. Слова, которые он знал, понимал и выбирал с той же осознанностью, что и любой человек.

Нам нужно поговорить, Зверомор.

* * *

Со смерти Радонежа прошла неделя.

Тадиус стоял в центре зала, его красные глаза горели холодным пламенем, пока он обводил взглядом жалкие остатки некогда могущественной организации. Так он считал.

Воздух был тяжёлым от запаха крови, магии и разложения.

Крагнор сидел на каменном выступе, демонстрируя свою новую ногу. Конечность, выращенная водной магией, выглядела почти нормально — мышцы, кожа, даже волоски на икре казались естественными. Но цвет был неправильным. Слишком бледным, с синеватым оттенком, как у утопленника. И двигалась она с едва заметной задержкой, словно мозгу требовалось дополнительное усилие, чтобы послать сигнал в чужеродную плоть.

— Она работает, — сказал Крагнор, сгибая колено. — Но это всё не то… Ещё и силы тратит.

— По крайней мере, ты можешь ходить, — холодно заметил Тадиус. — Что уже больше, чем я ожидал после твоего… стратегического отступления.

Крагнор сжал кулаки, но промолчал. Его гордость была уязвлена сильнее, чем тело.

Мирана жалась к стене, её глаза дёргались между лидером и входом в пещеру, словно она высчитывала, успеет ли добежать до выхода, если Тадиус решит продемонстрировать на ней своё недовольство. Девушка выглядела измождённой — поимка Ледяного Оленя отняла у неё много сил.

— Давайте подведём итоги нашего… успеха, — продолжал Тадиус, начиная ходить по кругу. — Мы упустили Альфу Огня. Более того, теперь она наверняка расскажет ему о глубинах Раскола. Ещё мы упустили Альфу Ветра, который теперь явно стал сильнее. Невозможно, чтобы пламя не разбудило ветер. А ещё мы потеряли Радонежа.

Каждое слово он произносил как удар хлыста.

— И всё это ради чего? — Тадиус остановился, его взгляд упал на Крагнора. — Ради того, чтобы один из вас сбежал с поля боя, а второй превратился в кровавое месиво? Такого результата мы добивались?

— У нас есть Ледяной Олень, — напомнил друид, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Мирана справилась. Ты бы сам видел, во что этот парень превра…

— Молчать.

Слово прозвучало тихо, но воздух в пещере мгновенно стал вязким. Крагнор подавился на полуслове, схватился за горло. Магическое давление навалилось на всех присутствующих, заставляя дышать с усилием.

— Я говорю, — продолжил Тадиус спокойным тоном. — Ты слушаешь.

Он сделал жест, и давление ослабло ровно настолько, чтобы Крагнор мог дышать.

— Да, у нас есть третий ключ. Альфа Льда находится в наших руках, как и Альфы Тени и Земли. Три из семи. Это… приемлемо.

Тадиус остановился у дальнего угла пещеры, где царила непроглядная тьма. Неестественная, плотная…

Живая.